Властный и беспомощный

Властный и беспомощный

Владислав Алеф

Властный и беспомощный

В одном большом известном городе жил богатейший и влиятельнейший султан. Все было в его дворце: сундуки золота, изысканные кушанья, прекрасные женщины со всего мира. Султан ни в чём не нуждался, и не было того, чего султан не мог заполучить. Когда он желал трехгорбого верблюда, находчивые кудесники придумывали верблюду третий горб. Когда он желал выпивать звезды, услужливые алхимики заставляли его кувшины излучать свет. Люди всячески угождали султану.

Перед ним, словно перед грозным божеством, смиренно склоняли головы. Ему приносили великие дары. Когда он вальяжно расхаживал по своему пышному дворцу, слуги в благоговении падали на колени и с трепетом вжимались в стены. Насколько султан был богат, настолько же толст, надменен и самовлюблен. А еще он был безмерно жесток, или справедлив, как сам полагал.

Однажды новая служанка в благодарность за честь быть принятой во дворце поцеловала золотые с драгоценными каменьями сандалии султана.

Служанку казнили, а сандалии очищали до новой зари. Другой служанке зашили рот за то, что она закашлялась над блюдом султана. Третью повесели – султан полагал, что виселица распрямит плечи, согнутые под бременем забот. Четвертой вырвали язык, поскольку она непозволительно долго размышляла над вопросом султана.

Сейчас султан сидел за огромным трапезным столом, уставленным ароматными причудливыми кушаньями. Слуг он прогнал, ибо не мог долго выносить их беспросветной глупости, а кроме того находил ритуал вкушения пищи сакральным и недоступным для чужих глаз.

– Ничего толком не могут сделать! – негодовал султан. – Можно подумать, не справлюсь без них! – Он протянул обрюзгшую руку к сочному спелому персику и почти целиком проглотил его. Почти проглотил, потому что большая косточка отказалась глотаться и застряла в горле.

«Косточка! – пронеслось у него в голове. – Это невозможно, ведь слуги всегда отделяют их! Как они могли уйти, оставив персики с косточками?!»

Он попытался позвать на помощь, но голос оказался слабым и сиплым, а каждое слово сопровождалось нестерпимой болью в горле.

– Перси, Лика…

Дверь чуточку приоткрылась, в помещение заглянуло симпатичное женское личико. Девушка бросила на султана дерзкий торжествующий взгляд.

– Ах, какая жалость! – не без сарказма проговорила она и бесшумно притворила дверь.

Султан недоумевал.