Десяток невозможностей до завтрака

Рубур напряженно водил руками, пытаясь, кажется, выровнять ее полет – и коническая крыша ныряла, косо взлетала, переворачивалась – пока не нахлобучилась наконец на башню. Правда, теперь она выглядела как залихватски заломленная шляпа – будто чуть-чуть съехала.

– Сейчас, – торопливо пообещал Рубур и чуть шевельнул пальцами. Под крышей посыпался камень.

– Хватит! – нервно вскрикнула хозяйка дома, видимо, представив, что сейчас ей еще и укоротят башню. – Так… хорошо! Мне нравится!

– Ну ладно, – Рубур пожал плечами и опустил руки.

Крыша на башне скрежетнула, еще несколько камней вылетели из-под нее, но сирена предпочла сделать вид, что ничего не заметила.

– Вон, – она ткнула пальцев в соседний кружевной мини-дворец, – там дверь вылетела.

– Ага, – орк повел плечами, разминаясь. – Сейчас…

Тася заметила, что кончики пальцев у него подрагивают, и погладила орка по плечу. Правда, тут же отдернула руку.

– Ты отдохни немного, – ласково сказала она. – Дверь-то не убежит!

– Ага, – Рубур вдруг сел, где стоял, как-то опустив плечи.

Тася тут же присела рядом.

Помолчали.

– У тебя отлично получилось, – надо ведь было хоть как-то подбодрить друга! – С крышей.

Суровый воин степей вздохнул.

– Рушить-то оно легко, – сообщил он вдруг. – Шмяк – и готово. А чинить, да чтоб еще и не доломать при этом – тяжко, оказывается… вон, брат твой и не берется даже. Красивые у них тут дома… а я только и могу, что всю красоту порушить. Я раньше думал, городские все эти ваши шаманы… ну, колдуны – ерундой занимаются.

Бабскими делами. Для слабаков. А настоящий шаман – тот же воин. Только оно, выходит, чтоб напасть да все порушить-то ума много не надо. А вот восстановить чего… Вот и тебе… больно сделал. Орк безмозглый!

Парень виновато покосился на руку девушки. На запястье действительно наливался синяк. И, кажется, это терзало Рубура куда больше, чем разрушенные дома.

– Это пустяки, – торопливо возразила Тася. – Ты ведь заколдован был! И вообще… вообще, может, потому тебя и выбрал бытовой факультет? Сражаться и рушить – тебе и учиться уже не надо.

Ты и так все умеешь. Так и что тебе на боевом делать? А вот что-то создавать… или чинить – оно посложнее будет. Может, твоему народу этого и не хватает?

– Да на кой оно моему народу, – орк безнадежно махнул рукой. – Если я там кому честно скажу, на какой факультет пошел, надо мной вся степь хохотать станет. И ни одна орчанка меня не выберет.