Доля отцовская

– Пап, ты совсем повредился в уме на старости лет? Тебе самому не противно будет смотреть?! Что за выходки?! – Надо же, дожил, что дочь меня уму-разуму учит.

– Цыц! Сейчас все поймете.

Число мужиков сначала уменьшилось до пяти, потом до трех. И вот последние смазанные движения… получилась замечательная композиция. День. Лес. Яркие солнечные лучи расписывают поляну удивительными узорами. Где-то выводит свои рулады соловей, явно пытаясь добиться расположения дамы своего пернатого сердца. А посреди этой самой поляны набросаны в кучку тела несостоявшихся насильников.

Женщина тем временем скинула с себя совершенно не шедший ей наряд, оставшись в короткой нательной рубашке, и обыскивала мужиков. Спешившись, я кивнул спутникам, что тут можно будет организовать хороший привал.

– Живы? – уточнил я, подходя к кучке разбойников.

Легко пихнул концом сапога уже обчищенную тушу. Туша протестующе замычала и шустро поползла в сторону кустов.

– А то! – Женщина довольно оглядела увесистые позвякивающие мешочки и пару неплохих ножей.

– Тут недавно маркиза одного ограбили, ну я и решила, что средства лишними не бывают. Конечно, многое уже продать успели, зато деньги достались. Эй, падаль, – это она уже разбойникам, – убирайтесь, пока я добрая!

Остальные мужики шустро поползли за своим предводителем. Кто-то пугливо оглянулся и, увидев все ту же нежную улыбку, тихо пискнул, сильнее заработав локтями. Тем временем на полянку вылезла остальная наша компания. Взгляды были предвкушающими. Ну да, куда же я денусь? Конечно, расскажу! Юльтиниэль вывела гнедую лошадь, к седлу которой были приторочены сумки и знакомый по ножнам и рукояти клинок.

– Ваша? – уточнила дочка, подозрительно оглядывая женщину.

Своего вида новая знакомая ничуть не стеснялась. Низенькая, ладная. Вокруг глаз тоненькая сеточка морщин. Уголки губ опущены – видно, нечасто последнее время приходилось улыбаться. Но в свои без малого сорок лет выглядела она все равно хорошо. Даже лучше, чем когда была угловатой растрепанной девчонкой с непомерными амбициями и острым язычком.

– Моя. – Хозяйка сняла с кобылки вещевой мешок, тут же втиснувшись в простые темные брюки и набросив сверху кофту. После чего снова повернулась ко мне: – А ты сильно изменился, Оррен.

– Ну, уж как получилось. Я бы и тебя не узнал, если бы не теплое приветствие. – Усмешка получилась добрая.

– Ты же знаешь, что я всегда рада тебя видеть, друг! – Альга привычно уткнулась вздернутым носиком мне ниже ключицы и довольно вздохнула.