Доля отцовская

Тоже мне, лорд, так здорово проколоться! Простой лейтенант оказался умнее меня… пора уходить в обитель Пресветлой матери. В сознании тут же мелькнула старая шутка о женском монастыре. Правда, что буду делать в женском монастыре, я представлял себе плохо, не такой уж я и хм… ну, только если в хоре петь, переодетым в монашку.

На опушке небольшого леса, за которым начинался оживленный тракт прямиком до столицы, нас уже поджидали девушки. Лошадь Юльтиниэль, недовольная остановкой, раздраженно фыркала.

Дочка также выглядела насупленной и изредка кидала на спокойную Маришку обиженные взгляды.

– Мы решили дождаться вас, милорд, и ехать вместе, – невозмутимо ответила девушка, встряхивая короткими черными кудрями, и чуть растянула губы в улыбке.

– Спасибо, Маришка, – искренне поблагодарил я. – Что, убийцепоклонница, дошутилась? – Я сердито глянул на отвернувшуюся дочку. – Если нас в первом храме не схватят и не поволокут на костер, я очень удивлюсь.

– Да ну их, папочка.

Они все такие паникеры. Ну подумаешь, пошутила? С этими хелиными ритуалами мозги свернешь, чтобы что-нибудь не забыть, – все-таки соизволила откликнуться она, теребя прядь волос и закусив губу. Сама понимает, что сказала в запале глупость. Но что поделаешь, если такой характер?

– Поди докажи, что пошутила, – я в отчаянии махнул рукой. – Это в столице мы спокойно съездим в орден, и с тебя официально снимут все подозрения, а в ближайшей деревне сожгут и последнего желания не спросят.

И рассказывай в чертогах Алив, что аристократов принято сначала судить, а не после казни, почесав в затылке, криво вывести: «Виновна».

Несколько минут мы молча ехали по широкой лесной дороге. Солнечные лучи осторожно пробирались сквозь ажурную сень деревьев и играли на еще невысохшей от утренней росы траве. Робко начинали чирикать упитанные птахи. Они перелетали прямо над нашими головами, ничуть не боясь людей, и, выбрав момент, я скормил остатки пирожка двум птичкам.

Между ними завязалась небольшая борьба, в результате которой злополучный пирожок свалился Кверу за шиворот. Следом за пирожком туда же попробовали пробраться и птахи, но, увы, потерпели фиаско и ограничились тем, что оставили на лейтенанте два своих подарка.

Честно, я покраснел. Пока Квер отряхивался и пытался вытащить из-под рубашки мучное изделие, я думал, как нам быть. Получалось плохо. Во-первых, мне было стыдно за испорченную рубашку.