Доля отцовская

Во-вторых, мысли почему-то упорно возвращались к монастырю, рисуя меня в монашеской рясе, парике и с накладным бюстом. Вышло настолько жутко, что я замотал головой, обещая себе в столице сходить к психиатру. А то от таких потрясений…

Квер уже доедал пирожки, поделившись с девушками. Подружки постоянно переглядывались, словно научились мысленно общаться. Хотя с них станется. У дочки дар громадный, с двух сторон сможет связь поддерживать. Главное, чтобы у того, с кем она мысленно общается, своя магическая сила имелась.

Значит, хоть чему-то научилась. И мешок у нее подозрительно маленький…

– Ага, придумал, – наконец оповестил я, – в первую деревню все вместе все-таки заедем, но по-тихому. К старосте и священнику соваться не будем, сразу на постоялый двор. Так оно вернее выйдет. Там проще получить нужную информацию – в маленьких деревнях новости разносятся быстро, а в трактирах пересказываются особенно громко. В зависимости от того, что мы узнаем, решим, что делать дальше. Идет?

– Логично, – согласилась Юльтиниэль.

На личике ни капли раскаянья. Похоже, дочка была даже довольна, что самолично обеспечила нас приключениями.

Квер и Маришка ограничились простыми кивками, им было все равно.

Неожиданно на дорогу выскочил шальной заяц, замер, поджав лапки, словно никогда раньше не видел людей, и, опомнившись, драпанул в придорожные кусты.

– Плохая примета, – осторожно заметил Квер, но быстро сник под моим взглядом.

Зачем произносить вслух то, что и так понятно? Объехать это место мы никак не сможем, осталось только радоваться, что это был именно заяц.

Зайцы считались посланниками Ксанрада, который всегда предупреждал путников (чьим покровителем и являлся) о предстоящих неприятностях.

Если бы дорогу перебежала собака, было бы намного хуже.

Полагали, что собаки – создания Хель. В хозяйстве всегда держали какую-нибудь псинку в знак того, что Убийцу хоть и боятся, но уважают, пусть животному и чаще остальных перепадает за малейшие провинности.

Другое дело кошки – любимицы Алив. Особенно черные, без единого светлого пятнышка.

А вот я, признаться, кошек совсем не люблю. У нас в замке живет один такой котяра – без этого никак, а то сразу назовут убийцепоклонником, и поминай, как звали. Но я получаю огромное удовольствие изредка, совершенно случайно наступая зажравшейся кошке на хвост. А вот двух собак, которые живут в конюшне, тайком прикармливаю. Не виноваты ведь в том, что родились собаками.