Доля отцовская

– Но на тебя натянем… – все-таки закончил я свою мысль.

Дочка с независимым видом куртку застегнула, на переодевании внимание заострять не стала, но, сняв мечи, непонимающе нахмурилась.

– Куда же мне их убрать? В сумке заклинание сделано на определённый объем, они могут не влезть… – пробормотала она.

– Засунь куда-нибудь… – ответил я и понял, что все-таки в монастырь удалиться придется. И кто меня за язык тянул?! Расслабился, называется. – Или заклинание измени, - попытался исправиться я, но было уже поздно.

Судя по сияющим глазам Юльтиниэль, вертящиеся у нее на языке слова в приличном обществе вслух не произносят. Квер с Маришкой переглянулись и на всякий случай тактично притворились глухими. Так что настроение опять уползло в неизвестном направлении, оставив о себе на память только досаду.

Обогнав растянувшийся обоз, мы разрешили лошадям перейти на шаг и немного похалтурить. День только начинался, спешить никуда не требовалось, и вообще, вслед за напряжением от всего свалившегося за несколько часов пришли спокойствие и лень.

Первая деревушка должна была встретиться только к вечеру, зайцы по тракту не бегали, а Юльтиниэль вертелась в седле, с удовольствием осматривая местность, и не замышляла очередную пакость. Красота, да и только! Но вот в душе шевелился червячок сомнения, что неприятности поджидают зазевавшихся спутников за следующим поворотом, предвкушая, как набросятся на них, загонят, поймают, истреплют и, может быть, только в самом крайнем случае отпустят.

– Герцог, скажите, вы не думаете, что этот стражник, обогнав нас, может устроить очень неприятную встречу? – Ко мне подъехала Маришка, казалось, что девушка проглотила меч, насколько ее спина была пряма.

– Может, – согласился я. – Все зависит от уровня его фантазии. И как Алив положит монетку. Возможно, на самом деле этот стражник очень милый и кроткий юноша, и он будет молчать. Нет, значит, на меня будут смотреть как на тирана-мордоворота.

На Юльтиниэль – как на избалованную хм… очень распущенную девицу. Квера, соответственно, примут за ее игрушку, а тебя за… – продолжать свои предположения я не стал. Маришка и так смущенно покраснела и тряхнула черными кудряшками, словно отгоняя наваждение.

– Ваша светлость! – возмущенно воскликнула она.

– Что? – искреннее удивился я. – Ты спросила, я ответил… А уж за твое воображение я не отвечаю.

Сзади противно захихикала Юльтиниэль. Кошмар.