Доля отцовская

Так что Тонио дальше предположений разговоры заводить не станет.

– Запретить? Ха!

– Балуете вы ее, – осуждающе откликнулась Матвевна.

– Балую, чего уж греха таить.

– А того, что совсем распустилась девица, господин. Сами потом жалеть будете. Вы, ваша светлость, внимания ей мало уделяли – сами виноваты. Да только остальные-то тут при чем?

– Буду жалеть, не буду, – это еще Хель надвое сказала. Ты, Матвевна, предлагай, что делать, а там посмотрим, как Пресветлая мать подскажет.

Бух! Раздался чей-то испуганный вскрик, и потом опять грохот.

– Извините, господин. Я побежала. Ох, Алив, спаси нас! – спохватилась Матвевна и, покачав головой, поспешила узнать, что же еще стряслось.

А я... Что я? Остался сидеть в кресле, подперев кулаком подбородок и раздумывая, что скоро замок можно будет вычеркивать из списка тех благ, почему хорошо быть герцогом.

Приказы, лежавшие на столе аккуратной стопкой, своим шуршанием от крошечного сквознячка деликатно напоминали, что неплохо бы ими заняться. Всего дел-то – прочитать и быстро подписать, или же вообще смять их и бросить в корзину для ненужных бумаг.

Да только не до этого мне сейчас было. Ведь права Матвевна: что-то надо срочно предпринимать. Скоро дочурка моя до того заиграется, что убьет кого ненароком, а это будет куда серьезней всех прочих шалостей вместе взятых. Точно объявят, что Убийцей мечена, а там уже и я ничего сказать не смогу. И сделать тоже, кроме того, что отправиться с ней на костер.

Надо вечерком созвать и других слуг. Ну, уж дворецкого с травником и Матвевной обязательно – будем думать, что делать.

***

В тот же вечер был собран экстренный совет, на котором мне и нескольким слугам предстояло найти ответ на вопрос «Что делать?».

Наверное, вы спросите: почему герцог советуется со слугами, и вообще очень с ними мягок, на многое закрывает глаза? Так ведь не растили из меня герцога. Старшего брата, да, с пеленок готовили к тому, чтобы он стал достойным наследником великого рода. Я же был младшим, подозрительно не похожим на отца, пареньком с ветром в голове и кучей тараканов, как под кроватью, так и в шкафу как раз рядом со скелетами.

Играл в разбойников с деревенскими ребятами, пока брат изучал политику империи. Вместо благородного ораторского искусства обожал иномирные слова, доводя некоторыми фразами родителей до белого каления и вызывая громкие скандалы. Учился драться на мечах и том, что попадалось под руку, в то время как братишка совершенствовался в разных премудрых науках.