Как я учился в магической школе (Ученик поневоле)

— Не стоит расслабляться, — донеслись до меня глухие, словно шли издалека, слова подошедшего завхоза. — Даже когда вы уверены, что всё закончилось. Беспечный маг — мёртвый маг.

А затем меня переклинило. С полубезумным рыком я бросился к стоявшей передо мной тёмной фигуре, наплевав на саднящее тело и простреливший резкой болью бок.

Удар в живот согнул не ожидавшего такого от меня завхоза. И пусть это слабо походило на действительно сильный удар, а больше на толчок… ему хватило.

Вцепившись в треснувшую под моими пальцами ткань камзола, я неумело добавил Иквусу пару раз с колена, а затем, навалившись всеми своими ста двадцатью килограммами, прижал того к полу и принялся ребром ладони остервенело гвоздить по длинной и худой шее.

Почему именно ребром ладони — даже я потом затруднялся ответить. Ни разу не каратист, но, может, когда-то просмотренные фильмы повлияли? Впрочем, если судить по ощущениям, то так просто было удобнее всего наносить удары.

— Хорош, хорош!

Красная пелена спала, и я пришёл в себя в железной хватке Глушакова, оттаскиваемый от скрюченной фигуры на полу.

— Ему хватит, — увещевал меня Сергей, умело блокируя все мои рефлекторные попытки высвободиться.

Я ещё подергался для проформы, а затем обмяк, прекращая всякое сопротивление. Не те у нас с трудовиком весовые категории.

— А чё он?.. — сипло прошипел я, аккуратно, но жёстко удерживаемый рукой за горло. — Сам же говорил, что после снятия барьера дуэль окончена.

Захват трудовика ослаб. Убедившись, что я больше не рвусь бить морды, Сергей отпустил меня окончательно и ответил — негромко и глядя мне в глаза:

— Это было необходимо.

Реальность такова, что честной дуэли может и не быть. У тебя нет высоких покровителей или сильных союзников. Ну, по крайней мере, так считается. Взвод девчонок-первокурсниц тоже не котируется. Поэтому ты должен был понять, что расслабляться не следует.

— А просто сказать нельзя было? — чуть с обидой произнёс я.

— Нельзя. Считай это шоковой терапией.

— Не этот случаем придумал? — кивнул я на медленно поднимающегося с пола Иквуса, растерявшего весь свой напускной лоск и чванство.

Глушаков ничего не ответил, но чуть кивнул, подтверждая мои подозрения. С мстительным удовольствием я снова посмотрел на пытающегося пригладить волосы, растрёпанного, в расхристанном камзоле с полуоторванным рукавом завхоза. Подумал: «А хорошо, что я ему всё-таки врезал, скотине этакой».

— Но ты меня порадовал, — заявил вдруг Сергей. — И уроком это будет не только тебе, но и ему.