Обидеть каждый норовит

— Воткнем и пусть идет детей учить, раз так хотел. А пока поищем всех тех, кому вон тот, привязанный, память стер. Как тебе идея?

— Тогда Гарри и Гермиона будут жить… — задумчиво произнесла Тринадцатая. — И в тепле… А вы… вам… ну…

— Не бросим мы их, не бросим, — погладила малышку Яга. — В конце концов, вернуться нам никогда не поздно… Добрыня, ты как?

— А я что? — спросил богатырь. — Я согласен! Только надо на каникулах, наверное. Пацану смелости добавить, девчонке — мозгов.

— Можно им знания мои оставить… — задумчиво проговорила кудрявая девочка. — И твои, кстати…

— Хорошо, — кивнула Тринадцатая, исчезая, а перед проекцией мира плакали в объятиях друг друга две души. Гарри не мог поверить, что он будет опять жить, и у него появится… Мама. Он просто плакал, а Смерть гладила детей попеременно, вздыхая.— Не надо плакать, — с опаской взглянув на Тринадцатую, произнесла женщина в черном. — Я не возражаю, может, и чего приличное получится.

***

Получив принципиальное согласие, Яга принялась паковать бездушные тушки. Уменьшая и фиксируя их, она повернулась к оставшемуся. Именно к тому, кто это все придумал. Очень по-доброму улыбнувшись, девочка принялась допрашивать басурманина, сотворив большие железные клещи.

— Яга, а клещи тебе зачем? — поинтересовался Добрыня, рассматривая повисшее в воздухе тело.

— А… по привычке, не обращай внимания, — отмахнулась самая великая в окрестности ведьма.

— Я все скажу! Я скажу! Только жить! Жить хочу! — заорал висящий, уже понявший, что жалости не будет, пусть даже поймавшие его и выглядели детьми, хотя Гарри Поттера он, несомненно, узнал.

— Ну чисто басурманин, — хмыкнул засучивавший рукава Добрыня. — Те похоже орут, и даже по-нашенски говорить начинают.

— Ну, а что ты хотел, — хмыкнула Яга и щелкнула щипцами, отчего висевший обмочился.

— Джеймс хотел себе грязнокровку забрать, — начал свой рассказ неприятный тип. — Любовь, говорил, а с друзьями поделиться не захотел!

— Это с тобой, что ли? — с интересом спросил богатырь, сжимая руку в кулак. — И что?

— Я украл у Дамблдора книгу, узнав, как память стирать и личины накладывать, — признался мужчина.