Обидеть каждый норовит

— А потом не помню… Лунатик, гад, побил, а потом я и подумал… Лорда заманил в ловушку, чтобы не мешал, и решил, что большая война — это прикольно!

— Тебя Лунатик не по голове бил? — поинтересовался Добрыня, представляя, что он с этим басурманином сделает.

— Кажется, да… — висевший явно попытался что-то вспомнить. — Не помню… А убивать нельзя, чтобы душу не расколоть! Зато было здорово: Лили на глазах Нюниуса, а потом его на ее глазах, потому что Джейми с ума сошел, я только и успел наложить личину! Гад — Джейми! С ним бы веселее было! Да! Я великий! Я могучий!

Добрыня подумал и высказал на басурманском наречии все, что думал о величии и уме вот этого вот.

Богатырь вспоминал всех виденных в жизни сирот, а затем — и Хогвартских…. Хотелось просто задавить гниду. Так, чтобы никаких следов не осталось.

— Юродивый какой-то… — с ноткой брезгливости протянул Добрыня. — Ты что с ним сделаешь?

— Ну как что… Он жить хотел? Будет жить, — хмыкнула Яга, испытывая те же желания, что и богатырь. Задумавшись, девочка щелкнула пальцами, и на пол упал крот.

— Света солнца тебе вовек не увидеть, а человеком ты станешь лишь тогда, когда тебя простят все, кому ты причинил зло!

— Сурово, но по Правде, — кивнул богатырь, беря крота за тушку с тем, чтобы зашвырнуть подальше. — Домой?

— Да, — кивнула девочка, вздохнув. — Пошли домой, только на рынок местный надо, ты ж сожрал все. А там до Велесовой ночи хоть кого соберем, чтобы детей порадовать.

Взяв Добрыню за руку, Яга шагнула к порогу дома, у которого обнаружился отец девочки.

Ничего сказать он, правда, не успел, влетев в дом от легкого жеста выглядевшей его дочерью девочки. Яга сильно притомилась, потому к разговорам была не склонна, что мистер Грейнджер, впрочем, довольно быстро понял.

— Доченька? — удивилась миссис Грейнджер. — Почему ты не в школе?

— Каникулы у нас, — лаконично ответила девочка. — Учителя закончились, слабенькие оказались, то один в обморок, то другая рот потеряет… Так что я пока дома. И Гарри со мной, это не обсуждается.

— Надо было тебя в приют сдать, пока тихая была, прав был отец, — вздохнула женщина. — Теперь-то, наверное, и не выйдет уже…

— Значит, хочешь от меня избавиться… — волосы Яги встали дыбом, Добрыня сделал три шага назад, но прятаться не стал, богатырь, все-таки. — Предать желаешь тебе доверившегося ребенка? — в комнате значительно потемнело. — Значит…

Прикинув возможный радиус поражения, Добрыня решился на безумный поступок. Он шагнул к девочке и обнял ее.