Прошка Лебеда и жезл некроманта

Говорила, чтобы воды ни капли… Вон! Вон из моего общежития! Все отцу инквизитору расскажу! В хлеву ночевать будешь, со свиньями! — верещала она, ерзая по полу огромным рыбьим хвостом, выдающимся из-под длиннющей до полу юбки. Встать женщина не могла. Только беспомощно перебирала по полу руками, сыпля на некроманта все новые и новые порции ругательств.

— Русалка она! — объяснял Агафон час спустя. Дружинника под конец дежурства снова отправили возиться с некромантом. На этот раз проводить к новому месту службы и жизни.

— Когда влаги рядом нет — ничего. Ходит себе. Как мы с тобой. Но если хоть капля на нижнюю часть туловища попадет, все… Ноги в рыбий хвост обращаются. И там уж пока не высохнет. Бывает, пару дней валяться приходиться.

— А чего вы меня раньше не предупредили? — огорчился Прошка. — Я бы тогда ведро это в общагу не пер.

— Да не знаю, — пожал плечами дружинник. — Ты не спрашивал.

— Я должен был спросить, не является ли эта баба русалкой? Бред какой-то… — Прошка зло сплюнул.

На улице было уже темно. Агафон нес перед собой факел освещая путь. — А тот, у которого я сейчас жить буду он кто? Дружинник?

— Не, — Агафон улыбнулся. — Куда ему? Такой же, как ты. Конюх наш. Третьего разряду. Евкарпием зовут. Без царя в голове. Тупой, но добрый. В лошадках своих души не чает. Да он сам все делать будет. А ты подсобишь чем сможешь. Работа не хитрая. Но только не косяч, — попросил дружинник, повторив наставления инквизитора Володи. — Еще один такой залет, как сегодня и на костре спалят.

Сам слышал, как воевода об этом с отцом-инквизитором трепались, — дружинник остановился, притянул к себе Прошку, шепнул на ухо. — Наш воевода на Марьяну виды имеет. От того и осерчал так. Вникаешь?

Прошка кивнул. Пошли дальше. Вскоре набрели на длинную деревянную конюшню. Зашли внутрь. Справа и слева в стойлах, где дремали, а где пожевывали свежескошенную траву служебные животные. Агафон подошел к одному. Улыбнулся. Потрепал по морде.

— Узнаешь? — обратился он толи к животному, толи к Прошке.

Конь жалобно заржал и отвернулся. Прошка пожал плечами. — Да это же Буцефал мой. Ты поди на нем чуть не двое суток катался.

Узнать без доспехов боевого коня было непросто. Но и отреагировать как-то нужно было. Прошка кивнул:

— Здрасте!

В знак своего призрения к тяжелому человеку, конь фыркнул. Пошли дальше. Конюха Евкарпия нашли в дальнем конце помещения. На сеновале. Он громко храпел, раскинув руки в стороны.