Прошка Лебеда и жезл некроманта

Прошка внимательно осмотрел того, с кем ему предстояло работать и жить. Парень молодой. Лет восемнадцать, не больше. Лицо простое. Волосы русые, стриженные под горшок. Нос картошкой. Здесь почти у всех были такие. Рот, из которого выпирали огромные и желтые, сродни лошадиным, зубы открыт. Из уголка капает слюна.

«Клинический идиот» — сделал для себя вывод Прошка. — «Сработаемся»

— Конюх! Эй, конюх! — гаркнул Агафон. — Подымайся. Напарника тебе привел. Вместе жить будете.

Евкарпий зафыркал на манер лошади и открыл глаза.

Посмотрел сначала на дружинника, затем на Прошку. Лицо его расплылось в дебильной улыбке. Он привстал.

— Дождался! Дождался помощника, — запричитал конюх. — Уж сколько просил, сколько клянчил, думал бес толку. А нет! Услышали! Прониклись!

Он вытер тыльной стороной ладони слюни, обильно залившие во время сна щеку и, вскочив на ноги, протянул Прошке руку.

— Евкарпий.

Прошка воззрился на обслюнявленную ладонь, соображая, как поступить. Не пожмешь руку — обидится.

Пожмешь — замараешься, а то и заразу какую подхватишь. Мало ли что у них тут в конюшне бывает. Выручил Агафон.

— Хорош миловаться, — гаркнул он. — Потом знакомиться будете. А ты, — обратился он к конюху. — Лучше в курс дело товарища введи. Новый он в таких делах. Не здешний. Там откуда он прибыл коней нет… Не знает он, как с ними обращаться.

— Да ну! — глаза Евкарпия от удивления полезли на лоб. — Иди ты! — он уставился на Прошку, как баран на восьмое чудо света. — Как же вы там передвигаетесь?

Прошка уже открыл рот, чтобы поведать парню о самодвижущихся повозках, да вовремя остановился.

Может и не стоило местным таких подробностей знать. Агафон, меж тем, тяжело вздохнул. Стянул с лица шлем. Глаза дружинника заметно покраснели. Да и вообще вид был не то, чтобы здоровый.

— Замаялся я совсем, — сообщил он. — Трое суток без сна. Пойду я. А ты, Прошка, присмотрись, узнай, что тут и как. Глядишь, втянешься. — дружинник развернулся к конюху. Лицо его стало серьезным.

Даже строгим. — А ты смотри, чтобы Буцефал мой хорошо ел и много спал. У него тоже неделька тяжелой была. Послезавтра приду. А завтра выходной у меня… если опять тревогу какую не объявят, — буркнул он чуть слышно себе под нос.

Агафон довольно улыбнулся. Наверно, представил, как будет отдыхать под бочком у жены. Потом еще раз зыркнул на конюха. Кивнул Прошке и ушел. Евкарпий, продолжая улыбаться, сложил ладони на груди.

— Радость то какая.