Прошка Лебеда и жезл некроманта

Собственно то, в чем ходил Прошка все последние дни. Теперь стало ясно, откуда Агафон и Яшка выудили этот наряд. Обещанные инквизитором Володей латы, самые лучшие, прочные, но легкие Прошке не доставили. Зато прибегал помощник кузнеца. Поставил стоймя, да обмерил веревкой вдоль и поперек, цокая языком. Ушел озадаченным, а комполка, которого, как выяснилось, звали Бориславом, саркастически заметил, что на доспехи для новичка железа уйдет больше, чем на полк стандартных дружинников.

Потом было еще хуже. Пробежка — самое страшное для Прошки слово после «смерти».

Разминка, после которой жить категорически перехотелось и, как апогей первого дня — прохождение полосы препятствий. Стоит ли говорить, что за исключением первых пары сотен метров ежедневного кросса, все остальное время Прошка перемещался, преимущественно на руках товарищей, за что те испытывали к нему искреннюю и нескрываемую благодарность. Если бы не былые подвиги, вполне вероятно, что уже вечером Прошке организовали бы традиционный в таких случаях жаркий прием. А так терпели, стиснув зубы, надеясь на то, что завтра будет лучше.

Но завтра лучше не становилось. И после завтра тоже. Ко всем бедам, на протяжении первого месяца подготовки выходить из казармы молодняку запрещалось. Еду носили прямо сюда. Иногда приходилось готовить самим. Имитировали полевые условия. Разжигали во дворе казармы костер, да носились, как оголтелые за местными курами. В свободное время, которого у дружинников с нарядами и тренировками оставалось не так много, Прошка откровенно скучал, с нетерпением ожидая того момента, когда сможет появиться в столовой у Марьяны при параде в сияющих латах.

Пока в сияющих латах в казарме появлялся разве что инструктор Борислав. Так уж вышло, что этот суровый хмурый амбал не то, чтобы невзлюбил толстяка, а воспылал к нему жуткой ненавистью. В результате в свою и не в свою очередь Прошка мел полы, чистил оружие, смазывал арбалеты, выносил мусор, который в компании пары десятков молодых мужчин копился очень уж стремительно.

А в один из дней, перед отбоем, Борислав явился в казарму навеселе и бросил в сторону Прошки гору замусоленных доспехов, строго наказав до утра придать амуниции подобающий ей лоск и блеск.

В общем, плохо все было. Очень плохо. Прошка уже и план побега готовил. И в медведя не прочь был обратиться, на худой конец. Лишь бы не терпеть нападки инструктора. И даже пожаловаться на предвзятость комполка куда следует.