Прошка Лебеда и жезл некроманта

А утром должна была начаться новая жизнь. Служба в дружине. Но за Прошкой, по какой-то причине, не пришли. И через день тоже. Все это время он жил в конюшне. С Евкарпием нарочито был молчалив и сдержан. Во-первых, жива была обида за то, что тот заложил его воеводе и ухом не повел. Во-вторых, Прошка теперь был пятого разряда. Чего ему с тройками якшаться? Обедал в столовой у Марьяны. Хотел было сесть за пятый стол, но выяснилось, что соответствующий документ о переводе в старший разряд не готов. Пришлось снова жевать безвкусную кашу и молча завидовать тем, кто сгрызал с куриных костей сочное мясо.

Наконец, утром третьего дня на пороге конюшни появился Агафон. Без шлема. Улыбчивый и довольный жизнью.

— Собирайся, — сказал он. — В казарму идем. Документ на тебя пришел.

Много времени сборы не заняли. Схватив свой жезл, куда же без него? Прошка проследовал за дружинником. Пока шли, болтали о том, о сем. Оказалось, что в войске уже известно о приключениях некроманта в доме терпимости у Яги. По счастью, без интимных подробностей.

А то, чего доброго, в импотенты могли записать. Мужское общество оно суровое.

В казарме, где обитала молодая неоперившаяся еще поросль, некроманта встретили приветливо. Мальчишки, многим из которых не было и шестнадцати, смотрели на героя последнего похода с восхищением. Чего не скажешь о командире учебного полка. Им оказался здоровенный мужик со шрамом на пол лица. Морда дружинника показалась Прошке знакомой. Но где и когда они виделись, некромант припомнить не мог.

И только когда комполка рявкнул в его адрес первое, но, забегая вперед, далеко не последнее оскорбление, обозвав куском свиного сала, Прошка вспомнил, где встречал этого человека. В трапезной Марьяны за столом пятого разряда в первый свой и единственный день в общежитии. Прошка тогда имел неосторожность уставиться на поглощающего обед дружинника. А тот назвал его рванью.

В армии Прошка не служил, но числился. Мать устроила писарем в военкомат. Жил дома, ездил, как на работу, да и то не каждый день.

Единственное ограничение — не рекомендовалось покидать республику. Из-за этого два года подряд пришлось пропустить традиционную летнюю поездку на море. Зато здесь, в другом мире армия для него была настоящей армией. С нарядами, построениями, бесконечными занятиями, а главное — с оскорблениями, побоями и дедовщиной.

В учебном полку будущие дружинники доспехов не носили. Была у них другая форма. Просторные рубахи и такие же серые из мешковины штаны.