Мертвый Инквизитор 3. Бездна Фанмира

Быть может, их порядок что-то значит и сможет нам помочь. 

Должен признать, что мне подобное и в голову не пришло!

– Я хочу пить! А еще голоден... Отыщи еды и какую-нибудь одежду поприличнее. И после этого мы обсудим твое ученичество...

Я едва не задохнулся, возмущенный его наглостью и самоуверенностью. Нет вообще никаких гарантий, что колдун сможет обучить меня некромантии, и что мне удастся провести повторный ритуал зомбификации себя любимого, и что он сработает.

Может, некромант и вовсе врет, пытаясь сохранить свою шкуру и воспоминания о тех днях, когда он был богом? Даже если после смерти Аарам воскреснет не в теле толстяка-Десятого, то память его будет стерта, а все состояния выданных или полученных заданий обнулятся.

Но надежда, которую подарил мне колдун, была сильнее голоса разума и всех сомнений. Так что мне придется терпеть его измывательства и жадно ловить каждое слово. Или...

...Или каким-то способом заставить его обучить меня некромантии и выведать все подробности ритуала.

– Я долго еще буду тебя ждать, раб?

Как же мне хочется его придушить!

– Пошевеливайся, я чувствую приближение живых тварей. У тебя есть минут двадцать, и, надеюсь, ты используешь это время с пользой. Клянусь своим посохом, в жизни не видел зомби тупее и медлительнее тебя!

–  Меня. Зовут. Бес. И это ты меня создал таким... хозяин...

Я попытался изобразить тяжелый взгляд, но, судя по реакции Аарама-Десятого, получилось не слишком убедительно.

– Из паршивого материала – получается паршивый зомби. Впрочем, у тебя будет шанс все исправить и доказать мою неправоту, бессмертный. А теперь живо тащи что пожрать!

И мне не оставалось ничего другого, как заняться обыском оставленных Авраменко пожитков, буквально спиной чувствуя насмешливый взгляд некроманта.

Ну ничего, «непись», мы с тобой еще сочтемся – обещаю!

Глава 14. Оставленные

Несмотря на всю абсурдность требований некроманта, колдун был непреклонен – никакого ученичества, пока его жирная туша не будет накормлена, вымыта и прилично одета.

Я мог кричать, умолять, угрожать или даже прикончить Десятого, но это не изменило бы ровным счетом ничего, таков уж был у него характер. Ну или заложенная Авраменко в «непися» модель поведения.