Мертвый Инквизитор 3. Бездна Фанмира

А потом, при помощи заинтересованных игроков и своей необычной способности приводить в негодность все, что угодно, выбился аж в Круг Силы, в сотню сильнейших богов, претендующих на высшее признание среди смертных... Точнее, среди бессмертных, ведь именно игроки являются основными почитателями и источником силы богов.

Этот храм, отстроенный с моей помощью в ремесленном поселке Малая Ривенка, быстро завоевал популярность и стал местом паломничества не только ремесленников и торговцев, но и зачарователей, каллиграфов, артефакторов и прочих умельцев, которые просили у Ойя удачи в создании самых сложных и ценных изделий.

Разумеется, гремлин не был способен вдохновить мастеров на создание шедевров или придать их изделиям особые свойства. Зато он отлично компенсировал их кривизну рук и непомерность амбиций, гарантируя отсутствие дефектов, случайных поломок и неточностей в нанесении линий или заклятий.

И сейчас мне просто позарез нужна была помощь этого самоуверенного ушастого бога...

Для проникновения в Храм Ойя у меня был припасен другой наряд, который я на себя и напялил, приближаясь к поселку – самая настоящая и лично гремлином благословленная ряса служителя великого Ойельфифинелля.

Вытащив из инвентаря лопату, я выставил ее вперед на манер корабельного тарана, и вонзился в толпу просителей, выстроившихся в очередь перед храмом. Поначалу люди пытались возмущаться, но потом сталкивались с моим взглядом и, вздрогнув, уступали дорогу.

Наверное, с тех пор как я принял сан темного инквизитора и обрел божественного покровителя в виде Нааму Бездонного, покровителя болот и трясин, что-то такое появилось в моем взгляде.

А может, выряженные в дорогие одежды купцы и успешные зачарователи просто не хотели прикасаться к перепачканному землей жрецу, угрожающе размахивающему лопатой, да еще и смердящего женскими духами так, что комары да мухи еще на подлете теряли сознание. 

– Расступись, посторонись, не доведи до греха... Коли зашибу, так сам и отпою и закопаю... Пропустите заслуженного жреца, опаздываю на теологический диспут по вопросам веры и безверия, – надрывался я, – Доколе бездуховность и алчность будут править миром, погружая его в пучины греха?

На первый взгляд, я нес бессвязный бред, вот только благодаря жреческому достижению «Искушение верой», во время любых религиозных бесед у меня на 20% поднимается Красноречие и Харизма, так что пробивался я к храму не только при помощи лопаты и не самого приятного вида, но и силой слова.