Мама из другого мира. Том 3

Сквозь плач я уловила едва слышное утробное рычание, от которого вибрировала широкая мужская грудь. Глупо, наверное, но в этом рыке мне чудилось утешение, как будто большой зверь жалел меня маленькую, срываясь с грозного рыка на поскуливание.

Сидя на мужских коленях я через всхлипы и новые приступы рыданий рассказывала о своих сегодняшних злоключениях. Говорила, говорила, говорила... иногда затихая, пряча зареванное лицо в сгибе шеи, а, отдохнув, продолжала свой рассказ, пытаясь выплеснуть весь тот страх и жуткий холод, что наполняли душу.

Ричард лишь прижимал меня к себе, не сказав за всё это время ни единого слова. Но то, как он сцеловывал слезы с моего лица, держа в нежных объятиях и укачивая, было куда важнее и значимее тысячи слов.

И в какой-то момент внутри что-то переключилось, я и сама не поняла, как потянулась к губам мужчины. Это как щелчок. Когда происходит что-то, и созревает понимание, что тебе жизненно необходимо в эту самую секунду.

В голове вспыхивает лампочка с новой идеей. Навязчивой, неутолимой, желанной.

Ричард медлил долгие секунды, показавшиеся мне вечностью, но под лихорадочными поцелуями, которыми я покрывала его губы, лицо и шею, сдался. Я услышала судорожный вздох, а затем стремительно оказалась лежащей под крепким мужским телом, вдавливающим моё хрупкое в матрас, словно перекрывая попытки сбежать, если вдруг передумаю.

Глава 3

Я лежала на мужчине, вытянувшись во весь рост и прижавшись щекой к его груди. Одной рукой Ричард удерживал мое обнаженное тело, а второй поглаживал так нежно, словно прикасался к цветку. В его ладонях теперь не было ни искорки страсти, в них был тот же странный внутренний покой, который исходил от всего его существа. Под моим ухом едва уловимо то ли рокотало, то ли урчало. Звук был тихий, но весьма отчетливый, если прислушаться.

— Что это за звук? — спросила я ленивым шепотом, разрушая идеальную тишину.

— Мой зверь.

— Зверь, — заторможено повторила я, а после вопросительно-возмущенно заявила: — Ты же говорил, что не оборачиваешься!

— Так и есть, — ни в голосе, ни во взгляде не было сожалений, лишь расслабленная улыбка коснулась мужских губ. — Но зверь есть, своенравный и хитрый. Как и положено медведю.