Прошка Лебеда и миссия амазонок

Он устал. Очень устал. А потому просто привязал к берегу лодку и сел рядом с товарищами, наблюдая за танцующими на слабом ветру языками пламени.

-Ну, и что дальше будем делать? – нарушил тишину Прошка. – Произведение, мать его, искусства мы не раздобыли.

-Зато освободили из плена много женщин! – заметила Гортензия.

При упоминании об этой озабоченной своре, Геру передернуло.

-Кстати, – заинтересовался Прошка. - А что они все это время там делали? И как ты вообще определила, что они живы и находятся в лабиринте? – вопрос был обращен к амазонке.

-Ну а где им еще быть? – удивилась она. – Ему их частенько сюда возили. Ну не жрал же он их в самом то деле.

-А где они жили? Чем питались? Часто он их это… - Прошка сыпал вопросами. Гера с интересом слушал.

-Жили они глубоко под землей, - стала рассказывать Гортензия. - Места там достаточно. Ковры, бассейн. Даже свет имеется. Правда немного и только днем. Тот, что через дыры в потолке сочился. Но, в целом, жить можно. Еды тоже достаточно было.

Этот рогатый их добычей снабжал. Рыбу ловил, птиц, других тварей. Да и родня, что кровиночек своих чудищу сбагрить торопились, отправляли девок на остров с запасами. Лицемеры.

Амазонка сплюнула.

-Дела! – почесал затылок Прошка. – Ну да ладно. Пускай теперь эта мымра змееголовая с чудищем мучается… или не мучается… - он вспомнил представшую перед их очами картину акта любви и замотал головой. – Нам теперь о другом думать надо. Как Геру у царя выкупать будем? Нет у нас ни чудищ, ни произведений искусства.

-Снова к нему завтра пойдем! – провозгласила Гортензия. – Делать нечего. Кредит попросим, или еще чего…

-Не даст, - грустно покачал головой Гера. – Ни по чем не даст.

-Мы, значит, чудище победили, - возмутилась амазонка. - Столько невинных женщин спасли, а он…

-Что ему люди? – заметил герой. – Вот статуи – другое дело!

Ночью решили никуда не плыть. Без света и ориентиров и заблудиться недолго. Переночевали на острове. Без особых удобств. Гортензия, правда, предлагала скоротать ночь в помещении бывшего гарема человеко-быка, но мужчины наотрез отказались.

Не хотелось идти в лабиринт и петлять там без света.

Когда край солнца показался из-за горизонта, стали медленно просыпаться. Первой амазонка. Привыкла вставать ни свет ни заря. Так у них у воевод принято. Вторым открыл глаза Гера. Возле него уже дежурила пара птиц. Чего они ждали, было непонятно, но пробуждению человека обрадовались и затарахтели что-то на своем птичьем.