Первый практикум. Напиток бессмертия.

Вооружённые тяжёлыми плодами, защищённые листвой и начисто лишённые совести и страха, лангуры представляли нешуточную опасность.

Нараян, Викрам и, что удивительно, Агеев поднятыми с земли палками ловко отбивали плоды, как заправские игроки в лапту. Кривов, Вельский и Сорокин брали грубой силой и принимали удары на плечи, корпус и руки. Асатиани махал полупустым рюкзаком, как транспарантом, и ругался не по-русски сквозь зубы. Младшие девочки сгрудились в центре над поверженным учителем, их прикрывали Берг и Ольга. Снегов, видимо, вследствие временного помутнения поднял с земли подгнившее авокадо и тянул его к джунглям с криками: «Вкусняшка! Смотри, какая вкусняшка!» Ян пытался оттащить его к основной группе, но получалось плохо.

Лоб Богданова был тревожно окровавлен. Саша чувствовал, как на плече наливается хороший синяк. Дима коротко крикнул, получив скользящий удар в висок. От группы девочек слышался непрерывный плач. Кривов понял, что пришло время тактической организованной спланированной ретировке, сиречь позорного панического бегства, и громогласно крикнул: «Валим!»

Саша вклинился между близняшками, схватил ручку рюкзака учителя, и поволок его по тропинке, прикрывая голову свободной рукой.

Вдохновлённые его примером, остальные ученики инстинктивно образовали некое подобие древнеримского строя «клин» и ломанулись за Сашей, как стадо обезумевших слонов. Вставшие в арьергарде Нараян с Викрамом подбадривали ребят истерическими выкриками.

Через минут пятнадцать бега, сопровождаемого слаженным обезьяньим визгом, осыпаемые ветками ребята вывалились на поляну и спешно отбежали подальше от деревьев.

К их счастью, тяжёлые плоды быстро закончились, фуражир[3] у лангуров был так себе. Преследование захлебнулось. На землю лангуры не полезли, бросаться было больше нечем. Им оставалось только раздосадованно орать вслед сбежавшей добыче, что они и делали с полной самоотдачей.

Дышавшие широко открытыми ртами ребята оглянулись на лес, не веря в то, что нападение окончено. Первой отмерла Настя и подбежала к Кривову, который так и не выпустил из рук ручку рюкзака Виктора.

Вслед за ней потянулись остальные и в растерянности склонились над Виктором, с лица которого не сходила лёгкая умиротворённая улыбка. В сочетании с окровавленным лбом и расфокусированным взглядом она выглядела довольно жутко. Настя достала из рюкзака аптечку.

– Ты где её взяла? – тихо спросил Кривов.

– Всегда ношу с собой. Мама кладёт в рюкзак, – ответила Настя, пожав плечами.