Трубадур: Начинающий артефактор.

– Значит, едем сейчас, – кивнул я, и выходя из залы крикнул: – Эй, черти, готовьте карету!

И нет, во мне не проснулся наглый гопник. Но в принципе во мне не засыпал. Просто не хотелось, чтобы за столом царил мрак и депрессия в ноль лет. Шутка бы выглядела слишком вульгарно, так что это единственный выход, пришедший мне в голову за такое короткое время. Сейчас они скорее будут размышлять над моей выходкой и о близких на войне едва ли вспомнят. Хотя может это я мамкин психолог и сейчас они думают, что я дурачок и снова будут придаваться хандре.

Насчет кареты тоже, кстати, не шутил. Свалить хотелось от этого Лактора, стремный он, да и меня че-то невзлюбил.

Слуги выполнили приказ максимально быстро. Поэтому приказав им загрузить мои вещи, пошел к Лукине.

Вся семья так и была в главной зале, чаи гоняли. Поэтому войдя максимально пафосно, позвал Валентию. И снова все недоуменнейше на мнея посмотрели. Уверен, я сейчас нарушил кучу правил, традиций и уставов. Но… не колышет. Пока спускают с рук будем пользоваться.

– Итак, объясняй, как добраться до Эстуара, портала и Коллегии? – серьезно попросил я, едва дверь закрылась.

– К чему спешка? – удивилась та. – Спокойно бы переночевал, а завтра с утра мы бы поехали вместе, проводили тебя.

Проводили? Ага, щаз! Слезы в рубашку, напутствия, долгие влажные прощания. Увольте, пожалуйста.

– Я еду сейчас, – не терпящим возражения тоном отчеканил я. – Объясняй. И документы давай.

Женщина вздохнула, посмотрев на меня взглядом грустной матери, отпускающей сына на фронт.

Ну уж нет, меня таким не возьмешь! Требовательно протягиваю руку, показательно вздергивая бровь, словно бы я и правда бесчувственный.

Лукина закатила глаза, пробурчав что-то про несносных детей. Потом произнесла:

– Все документы в твоей дорожной сумке, найдешь. Возница проинструктирован, он довезет, объяснит. Солдаты тоже сопроводят тебя до коллегии и заберут обратно. Удачи, ­– она порывисто обняла меня, всхлипнув.

– Вот давай тут только без сырости, ок да? – поморщился я.

– Я не навсегда – на месяц ухожу. Так что не скучайте тут, буду письма слать. Только скажите куда, – улыбнулся я, а женщина рассмеялась.

– Вот всегда ты так, – она встала на носочки, поцеловав меня в лоб. – Удачи, Вито.

В груди что-то кольнуло. Найдя в себе силы кивнуть, я развернулся, пойдя на выход. Может, да не может, едва ли в том мире ко мне… Да что я несу, шествуй и не думай. В карете отоспишься.