Здравствуйте, я ваша ведьма!

Скинув туфли возле шкафа, на цыпочках прокралась по прохладному гладкому полу к своей кровати и рухнула на нее. Сил умываться или чистить зубы не было, да и ладно, воспользуюсь магией, не впервой! Хорошо, что у меня не только ведьминский дар, мама, например, такого не умела, а мы вот с Тильдой частенько пользовались способом почистить перышки, не прикладывая никаких усилий!

Александер пошевелился. Мои глаза, привыкшие к темноте, различили во мраке его фигуру в белых трусах, раскинувшуюся на кровати попой кверху. В тот момент, когда я уже умилилась этой картине – ну как ангелочек же, когда спит! – этот коварный тип перевернулся на спину и захрапел так, что мне показалось, стены сейчас рухнут от такого мощного звука.

Вот же блин блинский! За что мне это все?

Вроде, говорят, надо посвистеть, тогда храпеть перестают. Ага, как же! Я сначала тихонько свистнула, потом посильнее, поняла, что не помогает, встала, взяла подушку и кинула в Хамло. Звук булькнул, храп прекратился на пару секунд, но потом эта адова машина под названием молодой красивый парень начала с новой силой и во всю мощь своих могучих легких храпеть и причмокивать.

Вот же… Хамло! Достанется же такой муженек кому-то! Не приведи Пресветлая!

И что делать? Жизнь меня к такому не готовила!

Уже не старясь действовать бесшумно, я подошла к кровати соседа и со всей силы треснула по подушке кулаком рядом с его головой.

- А ну стих! – рявкнула над ухом Хамла.

- Ну, мам! – пробормотал он невнятно, потом снова попытался начать храпеть.

- Стих! – громче повторила я, чувствуя, как злость переполняет меня.

- Если жизнь тебя обманет, не печалься, не сердись! В день уныния смирись: день веселья, верь, настанет! (Пушкин – прим.авт) – невнятно пробормотал Алекс, после чего перевернулся набок, подложил под щеку обе ладони, отчего губы его сделались вытянутыми вперед и смешными, причмокнул ими дважды и… снова захрапел!

Что это он мне сейчас тут пробормотал? Я сначала не поняла, а потом до меня дошло! Стих! Божечки, этот олух подумал, что я его прошу мне прочесть что-то! Ой, не могу, смехота! Еще и мамой назвал! Ой-ей, настоящий балбес! Ха-ха! Буду его этим шантажировать теперь!

Ну и как мне спать?

Я разделась, натянула ночную рубашку до пят, влезла под одеяло и накрыла голову отобранной обратно у Хамла подушкой.

Да уж. Звук тише не стал, наоборот, будто усилился и стал похож на гул или рычание страшного зверя. Ох, достался же соседушка!

До утра оставалось дотерпеть всего часа три или четыре.