И.о. поместного чародея-2

Мессиру Леопольду нужно быстро привыкнуть к вашему новому имени, поэтому оно должно легко произноситься и при этом не привлекать особого внимания посторонних. Вам же к своему господину обращаться следует как можно реже – любой разумный работник старается не напоминать нанимателю о своем существовании без нужды. К тому же, всем известно, что чародеи любят вычурные имена. А нам, людишкам попроще, стоит называться без особой выдумки. Вот я, например, хоть и терпеть не могу свое имя, но изменю его лишь самую малость, убрав первый слог, и стану Рено.

Вы же назовитесь Рори или Риком, и дело с концом.

– Ранульфо!

– Это черт знает что за имя для челядинца, – устало отозвалась я. – И Просперо, и Мортадор, и все то, что вы предлагали ранее – не годится. У вас прежде было прекрасное имя – Виро, вот и придумайте себе еще одно в том же роде.

– Вообще-то, – демон принял важный вид, – мое полное имя – Эльмавиро! И именно так меня звали с тех пор, как я покинул родные края!

– А кто, позвольте узнать, сократил это милозвучное имя до "Виро"? – вежливо осведомилась я.

Демон помрачнел.

– Мессир Сальватор, – нехотя буркнул он.

– Что и требовалось доказать, – удовлетворенно кивнула я. – Называйтесь Просперо, и через два дня будете откликаться на Перо.

– Вот и посмотрим!

– Дело ваше, господин демон, – досадливо промолвила я, и в очередной раз чертыхнулась, угодив ногой в глубокую лужу.

Как ни старалась я идти быстрее, понукая своих спутников, темная ненастная ночь решила упорно препятствовать моим намерениям. Выйдя за околицу города, воспользовавшись одной из давно известных мне тропок, мы поняли, что за городскими стенами непогода разыгралась в полную силу – ветер сбрасывал с головы капюшоны, косые капли дождя били по лицу, заставляя жмуриться и постоянно утирать лицо промокшими рукавами.

Изо всех сил я старалась не вспоминать о пустом, темном доме, оставшемся позади, но сердце мое предательски щемило. Четыре года у меня имелось пристанище, чьи двери всегда были готовы распахнуться передо мной. Хоть я и знала, что рано или поздно придется его покинуть, но все равно успела привязаться к этому мрачному каменному зданию, к старой аллее, ведущей к крыльцу. .. Когда мы шли к воротам, липы тревожно шумели над нашими головами, заглушая стук конских копыт, и в звуке этом мне чудилась тревожная грусть – скорее всего, нам не суждено было больше вернуться сюда.

Не знаю, чувствовали ли Виктредис или Виро что-то похожее, но и они молчали, пока мы не очутились за городской стеной.