И.о. поместного чародея-2

Очертания же ушей лесного господина оказались точь-в-точь, как у нашего демона – округлые, чисто коровьи, с густым опушением. Я сказала себе, что нужно в оба глаза следить за их движениями, ведь за годы жизни рядом с Мелихаро успела заметить, что нервные движения ушей зачастую выдают ход его мыслей. Одним небесам было известно, к какой именно породе относился неизвестный мне бледный властитель лесов, но мне сразу же показалось, что он склочен, как демон, и надменен, как эльф.

Прочих гостей я видеть не могла – стоило мне только отвести взгляд от хозяина замка, как глаза начинали слезиться.

Присутствующие не желали моего внимания и с легкостью затуманивали мой взгляд своей древней магией. Я могла лишь чувствовать, что мы стоим среди толпы разгневанных нашим вторжением существ. Музыка затихла, шум голосов, доносившийся до меня, напоминал шелест листвы на ветру.

– Люди! – с удивлением произнес хозяин замка. – Давненько же к нам не забредали человечишки! Неужто старый камень у распутья вернули на место?

От звука его голоса у меня по спине побежали мурашки.

Однако его неприятное звучание возымело и добрый эффект – магистр Леопольд и Мелихаро словно очнулись ото сна и принялись в ужасе вертеть головами, не понимая, где они очутились.

– Не имею чести знать, о каком камне вы говорите, Ваша милость, – подхалимским тоном произнесла я. – Мы очутились здесь случайно и ни в коей мере не желали разгневать вас своим появлением.

С этими словами я принялась усердно кланяться, понукая своих спутников следовать моему примеру.

В чем нельзя было отказать Леопольду и Мелихаро – так это в умении определять, когда следует лебезить и пресмыкаться. Наши поклоны были столь низки, что могли польстить любому из королей нашего мира.

– В какую преисподнюю вы нас затащили? – прошипел магистр, улучив момент, когда мы одновременно склонились до земли в очередной раз.

– Кто бы говорил! – с досадой буркнула я в ответ, жестом показывая, что Леопольду и Мелихаро следует присоединиться к моим стенаниям и погромче молить о прощении.

Леопольд предпочел нечленораздельно стонать, а вот Мелихаро вскоре начал перекрикивать мои жалобные вопли.

Наше раболепное поведение пришлось по душе хозяину замка, насколько я могла судить, и он произнес:

– Жалкие людишки, поберегите свое красноречие. Здесь, разумеется, вам не место и вас следует немедля покарать за столь наглое вторжение в чужие владения, но всем известно, что я милостив и добр.