И.о. поместного чародея-2

Конечно, это ничего не значило, но над лесом, виднеющимся вдали уже растекалась розовая дымчатая полоса рассвета – даже если мы были и не дома, то порядки здесь были установлены привычные нам, и это не могло не воодушевить.

Да, вне всякого сомнения, лес, дорога, небеса и небесные светила вели себя так, как это было положено им в Эпфельредде, но я все еще продолжала тревожиться.

– Что, если прошла добрая сотня лет с тех пор, как мы покинули Эсворд? – я с опаской рассматривала придорожные кусты, пытаясь заметить в их облике неведомые и непривычные свойства, которые могла приобрести растительность за минувшие годы.

– Думаю, нам не помешает осторожность в расспросах. Не думаю, что в какие-то времена к пришлым людям, несущим подозрительную чушь, относились доброжелательно. Темная Дорога могла вывести нас куда угодно – попытаемся расплатиться эпфельреддскими кронами, и нас арестуют, как фальшивомонетчиков. Надо добраться до обитаемых мест и внимательно присмотреться, затем аккуратно расспросим какого-нибудь местного жителя и разузнаем, где же мы очутились и в какие времена.

Словно смилостивившись над нами, высшие силы одновременно с рассветом явили нашим глазам небольшой городок, поменьше Эсворда, но внешне ничем от него не отличавшийся. Мы, приближаясь к городским воротам, старательно рассматривали предместье и с облегчением отмечали вслух, что выглядит оно столь же неприветливо, серо и облезло, как и привычные нашему глазу эсвордские околицы.

– Калитка криво висит на петлях и подперта трухлявым пнем, – указывал с удовлетворением Мелихаро, – а дырка в том в заборе загорожена старой кроватью!

– Вот здесь ручьи после дождя вымыли яму и вся улица, не сговариваясь, решила выбрасывать туда мусор, – подхватывала я, чувствуя, как на душе становится тепло.

– А вот и укромный угол меж двух дворов, куда заглядывают все прохожие, чтобы справить нужду!

– И дохлых собак тут точно так же выбрасывают в канаву через дорогу от дома! – в голосе магистра Леопольда звучало легкое умиление.

Поплутав по узким улочкам предместья, мы очутились у сооружения, вывеска на котором указывала, что здесь расположен постоялый двор. К тому времени уже рассвело, и на подворье уже начиналась утренняя суета: одна сонная служанка выплескивала помои, другая несла охапку дров на кухню, а некий господин, в опрятном коричневом сюртуке стоял у крыльца и любовался рассветом с весьма просветленным выражением лица, никак не вязавшимся с этим холодным осенним утром.