"Понь бледный"

За те три недели, что он провел на койке в маленьком деревянном домике, наполненном запахами трав, грибов и мха, из отрывочных реплик зебры ему удалось составить целостную картину произошедшего.

«Пони темный» упал, объятый пламенем. «Вандерболты» получили приказ уничтожить всех уцелевших, но им не пришлось излишне себя утруждать — уцелевших почти не было. Рэйнбоу Дэш схвачена стражей Принцессы, хоть и успела основательно помять гриву Рарити. Что же до него самого…

— Раз не пегас, то не летай, — сказала как-то неохотно Зекора, — Обязан жизнью Пинки Пай.

Его спасла Пинки Пай на своем розовом воздушном шаре. Она успела уйти под облака к моменту начала боя. И была достаточно рассудительна, чтоб оставаться там все время, пока громадина «Пони темного» не начала клониться к земле. И достаточно отважна, чтобы выполнить безумный маневр, поймав падающего Сталина у самой земли. После жесткой посадки она смогла дотащить едва живого товарища до хижины Зекоры.

И ушла. Куда — Зекора не знала или не считала нужным говорить. Возможно, товарищ Пинки сейчас пытается восстановить подпольную коммунистическую ячейку в Понивилле. Или уже ждет своей очереди в тюрьме Принцессы — вместе с Флаттершай, Рэйнбоу Дэш и Эппл Джек…

Все твои товарищи мертвы или в застенках палачей Селестии, Коба. Ты, поднявший их на неравный бой, бросивший в горнило революции, сохранил жизнь и свободу. Сам спрятался, как Ленин в Разливе… У тебя будет возможность жить дальше.

Которой нет у боцмана Овенога, канонира Оклфеда и еще десятков других пони и пегасов, отдавших все за твои иллюзии.

Глупый трусливый старик. Вот и все, на что ты годен. На живодерню бы тебя, бестолочь… Все проиграно. Нет больше коммунистической партии, нет «Пони темного», нет товарищей и братьев по оружию. Все обернулось еще хуже, чем там, в том мире, который он покинул миллион лет назад. Самонадеянность вновь сыграла с ним злую шутку.

Еще один круг ада.

Зекора сделала ему искусственное копыто, чтоб он мог ходить. Изящная деревянная колодка крепилась к культе при помощи нескольких мягких ремней и выглядела вполне естественно. Но он ею почти не пользовался. Даже когда кости окончательно срослись, Сталин редко вставал с постели. Обычно целыми днями он лежал, глядя в низкий деревянный потолок, лишь изредка делая круг по заросшему бурьяном двору.

Думать не хотелось.