"Понь бледный"

Но мгновенье это было коротко, да и рассудок подсказал, что так просто все не закончится…

— Это было неожиданно, Сталион, — Принцесса Селестия тряхнула гривой. От гари и дыма грива утратила пастельную глубину, стала сероватой от припорошившего ее пепла, — Это дерзко, глупо, отчаянно, жалко — но неожиданно. Ты жеребец той породы, что вечно приносит сюрпризы. Настоящая темная лошадка…

Рядом с ней появились Рарити и Твайлайт Спаркл. Обе еще оглушенные взрывом, но невредимые. Должно быть, в момент взрыва они тоже огородили себя непроницаемым полем, или же перенеслись куда-то далеко отсюда.

Сталин даже позавидовал им. Единственная точка «далеко» была далеко, в холодном московском марте. И это «далеко» давно стало для него бесконечно-далеким и ненастоящим.

— О нет! — Рарити в ужасе прикрыла копытом лицо, — Ты… Ты чудовище, Сталион! Ты же все разрушил! О… Мои гобелены! Мои статуи! Ты… Ты уничтожил все прекрасное! Самое лучшее! Я…

— Меня уже когда-то обвиняли в этом, — спокойно заметил он, подходя еще ближе к трону, — В том, что я помог уничтожить что-то прекрасное, чтобы на руинах его строить новое.

Это глупый упрек, товарищ единорог. Красота должна служить пони, а не наоборот. Если красота становится тем якорем, что держит на месте, это не красота, это дрянь и тлен. А если пони заслужил свое счастье в борьбе, если завоевал будущее своей страны, рядом с ним всегда будет красота, даже если он живет в бедной хижине на краю болота…

Рарити была в бешенстве.

В той части спектра бешенства, в котором слова окружающих делаются лишь колебаниями воздуха.

— Мои сервизы! Мои эксклюзивные платья! Ах! Ты все разрушил, ты, маленький, противный, неряшливый, лишенный вкуса жеребец!.. Принцесса?

Принцесса Селестия с достоинством повернулась к кипящей от ярости единорожице.

— Да, Рарити?

— Разрешите мне преподать этому грязнуле урок!

— Так и быть. Покажи ему. Что, Сталион, страшно? В прошлый раз моя Лучшая Ученица без труда победила тебя, как неуклюжего жеребенка.

Полагаю, в этот раз мне не понадобится ее помощь?… Ты разрушил мой дворец, так узнай же на себе силу прекрасного! Вперед, Рарити!

Белая единорожица с фиолетовой гривой взвилась в воздух, точно подброшенная пружиной. Всегда томная, нарочито неспешная, как ярмарочная кобыла, украшенная лентами, на которой катают детей, она казалась медленной, но сейчас от этой медлительности не осталось и следа.