Царевна, спецназ и царский указ

И на второй раз ей не повезет, как с нами…

– Стало быть, надо Наине Гавриловне сообщить от царевны в тайне, да еще убедить ее как-то, чтобы возвращения Алевтины Игнатьевны пока не требовала… – задумчиво проговорил Михайла.

– И что мы с ней будем делать? Нянчиться по очереди? Заместо подвигов. Тот еще подвиг, конечно, если подумать, – фыркнул Ратмир.

– Не нянчиться, а охранять, – серьезно и веско возразил Михайла. – Наша прямая обязанность вообще-то. Как бы ни было, она – член царской семьи и наследница трона.

А мы присягу давали престол Тридевятого хранить. С того мига, как она наш порог переступила, ее жизнь – наша ответственность. И что бы ни случилось с ней – наша будет вина.

– Ясно, – колдун хмуро кивнул: надо так надо. – Если сейчас вылечу, к утру до столицы доберусь.

– А царевна когда проснется? – будто невзначай спросил Савелий.

Ратмир бросил короткий взгляд на девушку на ложе, как раз перевернувшуюся на другой бок, что-то пробормотал себе под нос и очертил рукой в воздухе какой-то знак.

– Нескоро. Пусть… выспится.

***

В эту ночь правительница Наина Гавриловна не спала. Она металась из угла в угол, открывала какие-то книги, перебирала свитки и с рычанием отбрасывала их. Растрепанная, с покрасневшими глазами, меньше всего она сейчас походила на великолепную властительницу, которую привыкли видеть подданные, при которой слуги боялись вздохнуть лишний раз, от чьего лишь взгляда замирали в страхе. Окно в ее светелке было распахнуто настежь – разосланные во все города и веси голуби улетали и возвращались ни с чем, и особым указом им велено было нести вести сразу правительнице, минуя всех писцов и прочих прихлебателей.

Благо, ученым птицам достаточно было метки, вывешенной на ее окне.

– Ну что, что я должна была сделать?! – всхлипнула она в очередной раз, упав на лавку у письменного стола и уронив лицо в ладони. – Куда она могла податься? И куда дойти?!.

В светелке, кроме нее, не было ни одной живой души.

И тем не менее, собеседник у правительницы был – или собеседница?

Ручное зеркальце в золоченой раме привычно стояло на ее столе у стены, прислоненное к стопке книг. И отражение смотрело на совсем не по-царски ревущую правительницу сочувственно.

– Она по-прежнему нигде не отражается. Я ее не вижу, – немного виновато произнесло оно.

– Хоть бы жива была, – горько и безнадежно пробормотала правительница.