Царевна, спецназ и царский указ

– А зачем ты ей поручил-то вот это все? – несмело спросил Светик у старшего товарища по отряду. – Ну… с козой и вот с курами. Ну, ясно же, царевна все ж, не царское оно дело…

– Совсем без дела оставлять тоже никак неможно, – вздохнул Савелий. – Не то она, чего доброго, и впрямь возьмется восстание поднимать. Я даже не удивлюсь, коли и подымет.

Ратмир, выбравшись из-за стола, подошел к ведру и заглянул в него. На самом донышке и впрямь обнаружилось молоко – правда, какое-то подозрительно сероватое, будто вперемешку с грязью.

Не отрывая от него задумчивого взгляда, колдун протянул:

– Я вот тут подумал… может, царевне стоило бы еще немного поспать… и выспаться?

– Немного – это сколько? – крякнул заместитель старшины.

– Ну… – колдун ковырнул носком сапога пол, – пока нужда ее прятать не отпадет?

– Царица осерчает, – с сожалением снова вздохнул Савелий. – Неможно…

Глава пятая, в которой повествуется о благодарности царской семьи

День только начинался, а царевна уже чувствовала себя так, будто одна сразилась с десятком чудовищ.

Собственно говоря, так оно и было. Десяток – не десяток, но…

Алька вздохнула. Умывание действительно помогло, и собственная вспышка стала казаться глупой и стыдной. Сама вызвалась, сама набедокурила, сама разозлилась… богатыри-то причем? И вот как теперь им на глаза показываться?

Она уныло рассматривала собственное отражение в ушате с водой. Переодеться бы – сарафан теперь выглядит ничуть не лучше, чем ее прежнее платье. А уж пахнет…

Но для переодевания придется как-то пройти через переднюю, где сидят мужчины, в свой угол за занавеской.

А еще уже и кушать хочется… как ни крути, в дом возвращаться придется.

В конце концов царевна все-таки решилась – прошествовала мимо богатырей, гордо вздернув голову, но красная, как мак. Воины не смеялись над ней, да и вовсе особенного внимания не обратили, продолжая мирно беседовать между собой. Будто так и надо. Пошуршала за своей загородкой, переодеваясь.

А потом присела на узком ложе, не зная, как быть дальше.

И почти в тот же миг ее окликнул голос Савелия:

– Алевтина Игнатьевна! Уж не побрезгуй нашей трапезой. Откушай с нами.

Молча она прошла к столу и присела перед своей тарелкой. И обнаружила, что без нее никто к трапезе не приступал – ждали. Не говоря ни слова, положила себе в миску каши и начала есть. Мужчины зашевелились, тоже набрали себе еды, не переставая переговариваться о своих делах.

И постепенно Алька выдохнула.