Царевна, спецназ и царский указ

Колдун, как обычно, заперся в своей пристройке – то ли ворожил, то ли еще какое злодейство чинил. Кто его, лиходея, разберет.

И лишь один бессердечный Савелий наблюдал за бесславным поединком прекрасной девы и полной миски лука.

Мясо он царевне не доверил, и пластал его крупными кусками сам. Сегодня прилетала с весточкой почтовая птица – к вечеру отряд вернется из похода с победой, так что жаркое готовили на всех.

За минувшие три дня Алевтине строго-настрого было заказано – для ее же блага! – множество самых разных вещей.

Например, к курятнику подходить. К козе, опять же. И к печи, из которой буквально сами собой кидались на царевну горящие угольки, а то и котлы с кипящим варевом. И посуду мыть (мисок в избе все же оказалось маловато для такого случая). И стирать (хотя порвала она от злости на прямо-таки заколдованные неоттирающиеся пятна всего-то одну рубаху, да и то собственную. Зато уж воду мыльную разлила по всему полу, и сама же на ней и оскользнулась). И даже пол подметать. Последнее – исключительно на всякий случай и совершенно несправедливо. Кто же знал, что этот веник был не для пола и даже не для бани, а для волшбы лечебно-чудодейственной, а Ратмир (уверявший, что и вовсе это был не веник даже) его на просушку вешал!

Алька искренне старалась и ее ужасно расстраивало, что ничего не выходит. А пуще того – что дальше пробовать ей не дают. Ведь не могло же у нее все сразу получиться!

– Ты пойми, царевна, – вздыхал Савелий. – Мы ведь за твою безопасность отвечаем. А тебе, выходит, небезопасно…

– Что? – обижалась Алька.

– Веники брать? Что они, на месте меня испепелят да под коврик заметут?

– Веники – вряд ли, – влез Светик, – а Ратмир – может! Если ты его травки еще разок угробишь…

Колдун, поджав губы, каждый вечер залечивал царевне свежие синяки, ожоги и ссадины – над мелкими царапинками просто проводил рукой, и они исчезали без следа, для иных делал примочки, к синякам же давал прикладывать мазь. Примочки и мази немилосердно щипались, а то и пекли, но Алька стискивала зубы и терпела.

А еще как-то вечером, укладываясь спать, она слышала, как Савелий с Ратмиром шепотом обсуждали, что могло бы сравниться с разрушительной силой одной царевны – десяток Горынычей али ураган? И не следует ли сокрушительность ураганов измерять в царевнах? Богатыри при этом тихонько смеялись. Надо же, колдун, оказывается, и шутить, и смеяться умеет! Уж лучше бы не умел. Алька в своем углу, слушая, только молча глотала бессильные злые слезы.