Царевна, спецназ и царский указ

Готовить самостоятельно она, конечно, и не пробовала. Точнее, ей не позволяли. Ратмир чуть высокомерно объявил, что “он, конечно, специализировался некогда на ядах и противоядиях, однако в данном случае его искусство может оказаться бессильно”. Алька на это только фыркнула. Ее собственному мнению о колдуне, между прочим, тоже ниже падать было некуда! Еще и отравитель он, оказывается, вон как!

А вот помогать в готовке под своим присмотром Савелий ей все же разрешил. Например, лук вот порезать.

– А оно и полезно поплакать иногда, – со знанием дела говорил он.

– Особливо девице-то.

Девица невоспитанно шмыгнула носом – потому что платка под рукой не было, а вытирать нос рукавом было бы еще хуже.

– А ты молодец, царевна, – неожиданно похвалил ее богатырь.

Алька изумленно вскинула голову. Похвалы она не ожидала. Собственно, за все время, что жила на лесной заставе, она еще не видела ни одного вполне одобрительного взгляда. Конечно, никто ее не посмел бы отчитывать ни за битые миски, ни за разлитую кашу.

Зато она вдруг обнаружила, что взгляды порой случаются выразительнее всяких слов. Ратмир так вовсе, кажется, мог бы одним взглядом убить ее без всякой магии, причем по меньшей мере пятнадцатью разными способами – например, разрезав на кусочки и испепелив. Это тебе не дома, где пришла с прогулки в саду в порванном грязном платье, а няньки хором восхищенно ахают, какой у царевны “живой непоседливый нрав”.

Алевтина недоуменно посмотрела на лук под своим ножом. Упрямая луковица разползалась на слои и скользила, а потому куски у царевны получались крупные, неровные, будто топором рубленые.

А еще она стыдливо поджимала мизинец, чтобы не показать, что снова порезалась.

– Молодец? – осторожно переспросила она.

– Еще какая, – серьезно ответил Савелий. – Потому что от решения, верно принятого, не отступаешь. Не выходит, из рук валится, больно, обидно – а не сдаешься. Упрямство да упорство – оно тоже разное бывает. Случается дурное, когда от юности, когда от дурости.

А бывает полезное, нужное. Чтобы на полпути дела не бросать. Вижу ведь, как трудно тебе. И не жалуешься. Молодец. Настоящий богатырь!

И прозвучало это так неожиданно, что царевна покраснела до корней волос. И отчего-то эта похвала оказалась много важнее и приятнее всех ничего не значащих лестных слов от нянек.

Алька снова шмыгнула носом и поморгала, отложив нож. Вкривь, вкось и как придется, а лук все же был готов (а местами и полит царственной кровью!).