Рыжие тёмными не бывают

Мой мир вернулся к охоте и собиранию плодов. Охотимся на мелкую живность, потому как быстрые и достаточно ловкие.

— Тени?

— Заходили, как тени, а затем превращались в гоблинов, только неговорящих. Даже бывало, прижмешь одного в углу, а он в воздухе и растворился.

— В мой мир подобным образом проникают гоблины. Видели несколько раз, как входили гоблины и исчезали сразу.

— Хоть слово от них кто слышал? Этим греллам в моём мире делать больше нечего. В то, что к вам пришли не гоблины, просто поверь. Ни один гоблин не вступит в костер, это такой животный страх, что ты не представляешь.

Легче посмотреть на нож, которым тебе режут глотку.

— Как же ты переступил через него?

— На то я и инженер. — Он зло засмеялся. — После первого прохода, понимая даже, что опасности нет, ни вернуться, ни пойти дальше я не могу. Не готов пережить ещё раз эти секунды ужаса. Хотя всё может быть.

— Как тебя зовут? Я Краш.

— Я Шулам. На самом деле моё имя состоит из четырнадцати слов, но это, последнее, чаще всего я привык слышать в свой адрес.

Именно с ним я связываю самого себя.

Шулам смотрит каким-то новым взглядом, доброжелательнее, что ли. Протягиваю руку.

— У нас принято при знакомстве пожимать руку.

— Интересный обычай. — Он протягивает навстречу свою четырехпалую миниатюрную кисть.

Аккуратно пожимаю.

— У гоблинов не принято прикасаться друг к другу. Даже простое прикосновение может служить или оскорблением, или признаком высшего доверия.

— На самом деле? Если разобраться, у нас этот жест тоже вроде как признак доверия.

— Смеюсь и показываю на приближающегося приятеля. —Знакомься, это Дэн.

— Шулам. — Он протягивает свою руку, тот, немного растерявшись, её пожимает.

— Вы смогли неплохо обустроиться на пустом месте. — Дэн указывает на дом и шахту.

— На самом деле и дом, и шахта стояли, когда я пришел сюда. Ветрогенератор у меня, можно сказать, был с собой. — Он снова оборачивается ко мне. — С его помощью я и влетел в портал, чтобы не свернуть в последний миг.

А всё остальное делалось уже здесь. Времени у меня много. В шахте в малых количествах есть всё, что мне может быть полезно в работе.

— Шулам, а чем ты питаешься, если не секрет?

— В этом и странность этого места, ничем. Нет голода, нет потребности… — Он смеётся. — Не знаю, почему, но факт, что я два года ничего не ем. Хотя я не прав. Наш друг Лешак угощал меня вкусным хлебом, но это было скорее для удовольствия.

— Вот и я об этом говорила.