Аделаида: путь к Тьме (1)

Она с постели ещё не вставала.

— У меня из-за этих новостей мигрень, — капризно пожаловалась она. Для неё смерть человека представляла собой лишь личное неудобство. — Возьми вон тот зелёный пузырёк со стола и разведи мне лекарство. Весь пузырёк целиком!

Белёсая жидкость резко пахла травами. Я вылила содержимое в стакан с компотом, размешала и подала питьё валяющейся в постели госпоже. Она выпила лекарство через силу, морщась от горечи.

— Стакан убери, а пузырёк выкинь, — откинулась она на подушки.

— Остальное отнеси на кухню и пошла отсюда вон, видеть тебя больше не могу, опостылела твоя рожа до невозможности!

Даже не кинула ничем на прощание. Я взяла в руки поднос и вышла из чужих покоев. Осталось четырнадцать дней, два из них — выходные. Как-нибудь продержусь.

Обед сегодня был вкусным, и мне удалось пусть немного, но поесть. Лиска радовалась пирожкам. На спинке у неё постепенно появлялся нежная шёрстка. Ещё месяц — и зарастёт проплешина.

Хорошо, что сейчас лето, не холодно. До ужина я воспользовалась редкой возможностью повалять дурака. Только ковры сняла, а то третий день уже висят, так и выгореть могут, а у меня потом из заработка вычтут. Если не целиком заберут. Окажется ещё, что они редкие-уникальные и стоят как чугунный мост.

Горче всего становилось от того, что жизнь не остановилась, а продолжается. Растения тянутся к солнышку, ветер задорно забирается под подол, птички воркуют под крышей.

И только Аи больше нет. Для неё всё остановилось, а для остальных — продолжается.

К Дельмине я тихонько постучалась перед ужином. Ответа не последовало.

Я оставила свёрнутые ковры у стены и спустилась за ужином. Если Дельмина спит, то войду тихонечко и поставлю еду на стол. Тут главное — не разбудить, а то будет кидаться, а у неё последние месяцы всё лучше и лучше получается. Пристрелялась. Сказывается практика.

Перехватив поднос одной рукой, я медленно, очень осторожно надавила на ручку двери. Та поддалась без щелчка. Хорошо, что петли и замки смазаны. Очень плавно приотворив дверь, на носочках прокралась внутрь и бесшумно поставила накрытый крышкой поднос на столик. С кровати не раздалось ни шороха. Я обернулась к спящей мерзавке, замерла в ступоре, а затем завизжала.

На постели лежала мертвая, посиневшая Дельмина.