Бесконечный полигон

Отряды латников и бойцов поддержки начали расходиться в трёх направлениях, откуда доносились звуки резни. Илье вручили фонарь, а вместо копья он взял топорик на длинной рукояти. Такой мелкий, что и не примешь за смертельное оружие. Дальше парень шел и светил, выхватывая лучом фонаря всякое. Происходящее уже и боем назвать было сложно. Латники без сопротивления проходят по улицам, ищут и вытаскивают окровавленных, ошалелых людей. Фонарь светит в бешеные, абсолютно безумные глаза, или в стеклянные, мёртвые. Но все равно где-то ещё идёт резня.

Люди сносили плетённые оградки, ломали двери, рубили и резали не разбирая. Заливались жутким воем гоблинские гиенообразные шавки. Скалил кривые зубы, пока рука человека из иного мира не ломала им череп топором.

– Народ!? Все к нам! – заорал главарь их отряда. Его не слышали или не хотели слушать. Где-то на соседней улице кошмарный визг. Как будто собаку заживо сунули в мясорубку. Это все длилось, кажется, вечность. Они пытались собрать людей, но от их отряда кто-то отстает и вот уже увлекается бойней.

Гоблины кидаются с крыши кусками глины. Их загоняют, достают копьями и мелкого гоблиненка насаживают как дичь.

Илья устал, его начинает подташнивать. Душная, жаркая ночь в бесконечном мраке и визге непрекращающийся резни.

Наконец солнце начинает выползать из-за горизонта. И вместе с уходом мрака разум возвращается к людям. Бойцы постепенно стекаются обратно к слободе. Переступая через трупы и ошмётки гоблинов, они возвращаются к своим.

Илья садится за костер, на котором кипятят чайник. Ни одного знакомого лица рядом. Барон ушел куда-то вглубь города. Ньяль? Фиг знает, что с ним. Но рядом все равно свои. Не гоблины, не орки. Соотечественники или, наверное, надо уже говорить: соплеменники. Все уставшие. Лица мрачные.

– Началось-то все нормально. – рассказывает один боец другому. – Наши доблестные соколы как ястребы налетели на этих шакалов и поотрывали им все их ядовитые щупальца. А потом жопа. Куча народу ломанулась в темноту.

И бля… я точно видел четырёх мертвецов. Наших.

– Начали за здравие, а кончили себе на ебало. – хрипло отвечает другой, глуша какую-то спиртягу.

– Ну мы им тоже задали… – вздыхает невысокий и совершенно негрозного вида мужчина, чистящий окровавленный меч. – Не помню сколько зарубил. Вот не помню и все. Не считал.

– Забей. – отвечает ему хриплый. – Выкинь из головы. Сколько надо столько и зарубил. Хлебни ка?

– У меня язва.

– Сочувствую.