Бесконечный полигон

Чистые, мёртвые и одновременно наполненные чем-то неизмеримо безумным. Две ожившие бездны, почему-то оказавшиеся на бледном лице. Глаза, в которых отражалась бессмысленная вечность.

Глор утверждал, что Гил-Гэладу двенадцать тысяч лет. А самому старшему эльфу – Феанору на момент смерти было сорок тысяч. И взгляд его наполнился такой силой и таким огнем, что он перестал видеться с эльфами моложе пятисот. Ибо они, посмотрев на него, теряли сознание и не просыпались годами.

От гномов пришло около пяти десятков бородачей.

Все запакованные в железо. Шлемы с красивыми личинами, украшенными золотом. Ньяль, смотря на все это великолепие, вспоминал курганы эпохи Венделя. Варварская роскошь. Эфесы усыпаны гранатами. Везде чеканка, узоры, фигурки животных и гномов. Каждый таскал на себе по несколько миллионов долларов. Гномы говорили за себя, но несколько из них пришли от имени Моргота. Ни гоблин, ни орк, ни тёмный человек не решились выйти к Гил-Гэладу под очи грозные.

Начались переговоры.

Первой фазой стала речь седого крупного гнома в полностью золоченой кольчуге. Он говорил долго, уверено, но старался смотреть куда угодно, только не в сторону эльфов.

– Глор, переведи мне самую суть.

– Он говорит, что гномы не враги эльфам и людям, но идти на верную гибель не хотят. Говорит, что раньше Моргота побеждали, но побеждали его Феанор, Финголфин и Фингон. Все они ныне мертвы. А Моргот правит и торжествует. Что эльфы огонь и ветер, но Моргот скала.

Бури утихают, а горы стоят вечно.

"Предсказуемо…"

Дальше слово взяли древние эльфы. Их голоса, почти не выражающие эмоций, но пугающе глубокие, звучали в полной тишине. Будто сама природа успокоила ветер и каждую букашку.

Глор расчувствовался. Чуть не заплакал.

– Жаль, что я не могу передать вам всю мудрость и красоту слога… – вздохнул он. – Однако к сути. Они напомнили гномам о всех клятвах, долгах и обещаниях, что связывают их народы.

Судили да рядили они ещё несколько часов.

Долго перечислялись все славные и печальные страницы совместной истории. Гномы то соглашались и чуть не плакали, то начинали яростно спорить, то загадочно молчали.

Всё действо длилось восемь часов. Ньяль успел замёрзнуть, захотеть в кусты и страшно заскучать. Конечно, круто, когда на твоих глазах творится история, но мочевой пузырь был иного мнения.

А итогом стал довольно приемлемый компромисс. Ньяль ожидал худшего.