Генри Смарт и секрет золотого кубка

Слюнтяй!

Хильда же в прекрасном настроении тычет меня кулаком в бок:

– Эй, что тут думать? Личная дружеская просьба шефа богов – да большего и желать невозможно! Короче, «Отдать швартовы – и полный вперёд в Париж, причём pronto!»[12 - Быстро, живо (итал.).].

Если честно, выбор у меня такой – покуролесить с настоящим мушкетёром в Париже или вернуться на урок геометрии к мистеру Томасу. Я уже готов согласиться, но тут мне приходит в голову, что есть ещё одна закавыка: папа.

– Ладно, по правде сказать, я бы с радостью вам помог – но что мы скажем моему отцу? В Лондон мы катались на каникулах, и поэтому он легко согласился.

Но если мы ему сейчас скажем, что нужно быстро смотаться в Париж, он покрутит пальцем у виска. А просто свалить – не-е, я на это не пойду. Папа с ума сойдёт от беспокойства.

– Генри, Генри! – Вотан качает головой. – Неужели ты думаешь, что такой древний германский бог ничему не учится? Разумеется, я подумал о твоём отце и нашёл решение этой людской проблемы.

 – Нажав на какую-то кнопку на пульте управления, он говорит в прикреплённый сбоку микрофон: – Вера, зайди ненадолго!

Я подозреваю, кто сейчас появится: госпожа Вердан-Димитровски, попросту Вера. На самом деле её зовут Верданди, и она одна из трёх германских богинь судьбы, так называемых норн. Двух других зовут Урд и Скульд, но в целях маскировки их называют госпожа Урдман и госпожа Скульдмёллер, и все втроём они держат маленький пансион «У ясеня», где мы с папой летом и угодили во всю эту неразбериху с Альберихом и Вотаном.

Мне уже в Байройте бросилось в глаза, что Вера, похоже, симпатизирует отцу. Но он-то считает её старушкой. Норны, когда пожелают, могут выглядеть старыми. Или молодыми. Как им заблагорассудится.

Моё подозрение оправдывается: чуть позже появляется именно госпожа Вердан-Димитровски. Для меня она принимала вид сорокалетней женщины, то есть примерно папиного возраста. Так и сейчас: на ней юбка-клёш и футболка с треугольным вырезом, неброский макияж, слегка вьющиеся, длиной до подбородка, светлые волосы заправлены за уши.

В общем, вид ухоженный, но без перебора. Кстати, как норна Верданди отвечает за настоящее – влияет на то, что происходит здесь и сейчас.

– О, мой милый Генри! Как я рада тебя видеть! – приветливо восклицает она. – А твой отец тоже здесь? – Она оглядывается вокруг, и мне кажется, что я вижу у неё на лице лёгкое разочарование. Я же говорил: папа ей нравится!

– К сожалению, нет.