Нильгири: Я - Великий Лабиринт

Они зашли в обшарпанный, исписанный непристойностями подъезд, без энтузиазма поднялись по лестнице на третий этаж. Ноль. Нашли квартиру 87 аж на четвёртом! Опечатка, что-ли в сведеньях? Может быть. Тут реорганизация, "человеческий фактор". Могли и ошибиться при наборе текста. Ну, не важно! Позвонили в дверной звонок.

Дверь открыл мужик в серой майке лет так под сорок пять: - Вам кого?

– Следователи городской прокуратуры Ляшко и Старовойтов, - показали они «корочки».

– А собственно, в чём дело? - спросил мужик в майке.

- Мы ведем расследование преступления, в котором случайно или нет, но оказался замешан Степан Беспалько. Он – ваш родственник?

Мужик в майке мигнул обоими глазами: – Младший брат. Он в порядке?

– Ну, он пытался проникнуть в больничную палату на втором этаже к человеку, который был похищен и вернулся при неясных обстоятельствах. Теперь ваш брат сам находится на лечении с травмами после падения.

– Вот оно как! – мужик в майке снова странно мигнул обоими глазами.

– А вы, собственно, кто по имени отчеству?

– А! Так это, я брат его старший, Богдан Беспалько.

У нас с ним пять лет разницы, да. А, ладно, чего мы стоим здесь, заходите, у меня сейчас чайник вскипел, чайку попьём, поговорим.

Вскоре они уже пили чай с твердым печеньем и мёдом.

– А какое обвинение этому дурню предъявляют? – спросил старший брат.

– Да пока никакого, но очень неудачно он в это дело влез! – ответил Евгений Витальевич.

Влад кивнул: – Мы его столько раз отпускали без последствий, но сейчас дело слишком серьёзное, так что на него могут захотеть всех собак и повесить.

Мы-то понимаем, что у него просто не хватает мозгов, но в наших структурах не все такие гуманисты. Объявят его «главным подозреваемым», и что потом нам делать? Вынудят подчиниться, чтобы о результатах рапортовать! И мы ничего против сделать не сможем. Поэтому, пока этого не произошло, пытаемся понять, не происходило ли с вашим братом чего-то странного недавно? Может, друзья какие-то новые появились, или какие-то «мутные дела»? Да и вообще, почему он такой дурной и бесстрашный?

Богдан Беспалько допил чай, уперевшись взглядом в какую-то точку на обеденном столе, о чем-то думая.

И затем со вздохом сказал: - Ну, это моя, признаюсь, вина. Мой грех.

В детстве, я плохо понимал, что можно, что нельзя. И как-то, когда мы были мелкими пацанами, летом у бабки на огороде затеяли мы со Стёпкой в «войнушки» играть. Баррикаду сделали из травы и всякого хлама.