Шолох. Теневые блики

– Мерзкие люди, мерзкая работёнка! – Кентавр встрепенулся, почуяв возможность завести беседу.

– Это если вообще люди… – пробормотала я, мигом вспомнив тысячу и одну легенду о запредельных возможностях Теневого департамента.

* * *

Когда мы домчали до Пятиречья, мои волосы были спутаны в безумный клубок, а в глаза надуло.

– Всё понравилось, мадам? – участливо поинтересовался Патрициус, пока я спешивалась.

– Сто баллов, – кивнула я.

Район Пятиречья не зря так называется: здесь широкая столичная Нейрис распадается на пять рукавов.

Ошши – один из символов Шолоха.

Это огромные крупнолистые деревья с узловатыми стволами и толстыми корнями. Художники изображают их на своих полотнах, когда хотят нарисовать идиллический пикник, – очень уж ошши симпатичные. Такие прямо разлапистые, умиротворяющие, хоть плачь. Да ещё и с огромными оранжевыми плодами, которые светятся в темноте, как волшебные луны, – и, честное слово, могли бы стать прекрасным элементом городского освещения… Если бы не крусты, которые в них живут.

Сжав зубы и пообещав наградить себя конфеткой постфактум, я смело вступила в рощу. Садист‑архитектор выложил дорожку к Лазарету по спирали – путь предстоял долгий.

Шоу началось с первого же моего шага.

– Фу‑у‑у, припёрлась! – раздался злобный, клекочущий шёпот из кустов.

– Наглая самка какая, фу‑у‑у‑у! – вторили ему с другой стороны тропинки.

Я набросила капюшон, опустила голову и ускорилась. Увы: крусты – древесные человечки – твёрдо решили развлечься за мой счёт.

Один из них пронзительно свистнул где‑то в овраге. Тотчас с веток деревьев свесились, будто летучие мыши, десятки леших. Чернели глазки‑бусинки, поскрипывали тельца, похожие на связки палочек для розжига. Скалились крохотные зубки.

– Здрасти, здрасти, здрасти, – забормотала я.

Так надо. Ибо крусты как бы положительные персонажи: заботятся о деревьях ошши на роли высококлассных бесплатных садовников.

В ответ на приветствие мне в голову прилетело тяжёлое спелое яблоко – звук был такой, будто от черепушки что‑то откололось. Охнув, я стиснула зубы и пошла дальше.

Любишь ошши – терпи крустов. Каждый шолоховец это знает.

«Тыдыж», – гремели падающие передо мной камни. За деревьями замаячили витиеватые башенки Лазарета.