Шолох. Теневые блики

)

Но завязанные на магию наручники! Такого подвоха я не ожидала.

Цфат оглянулась и узрела мою обескураженную физиономию над неработающими наручниками. Изображение медведя на них – символа тюрьмы – едва слышно похрапывало в ожидании, пока его разбудят должным образом.

Дриаде потребовалась доля секунды, чтобы оценить обстановку. После этого она пнула меня, распахнула дверь в коридор и помчалась прочь, поскрипывая сочленениями.

Я, проклиная всё на свете и потирая колено, кинулась вслед.

Наша гонка по дворцу напоминала смешные истории в картинках из воскресных журналов.

Дриада бежала молча, сосредоточенно, искала выход. Я прыгала за ней на одной ноге с дикими воплями «Вы арестованы!».

Прахово колено, кажется, выскочило из сустава. Я еле тащилась, а Цфат, наоборот, скакала, как горная козочка.

Из комнат начали выглядывать любопытствующие. Они не спешили помочь. Первое правило настоящего шолоховца: при чрезвычайной ситуации не вмешивайся, запоминай как можно больше – потом расскажешь всем в округе и станешь звездой.

Наконец мне улыбнулась удача в лице пухленького поварёнка, появившегося из кухонных дверей с огромным подносом наперевес. Вид мчащейся на него Цфат так напряг бедолагу, что он сразу же упал – без чьей‑либо помощи, просто от неожиданности.

Постольку поскольку поварёнок был в теле, а поднос – в тарелочках, узкий коридор оказался перегорожен. Дриада с разбегу врезалась в это добро, споткнулась и тоже упала. Сверху до кучи напрыгнула я.

Преступница была повержена!

Избавлю вас от утомительного пересказа последующих событий: того, как мы с гвардейцами производили арест, как я вытаскивала голову поварёнка из кастрюли, где оная застряла, как счищала с плаща‑летяги остатки спагетти и со скрежетом зубовным вправляла колено…

Почуяв во мне новичка, стражники самовольно позвали на подмогу Ищейку.

Так сказать, от греха подальше – пусть проследит за неразумной Ловчей.

Это оказалась вчерашняя девушка.

При свете дня Андрис Йоукли выглядела очаровательно: мягонькая и розовенькая, как персик.

Смешные очки ныряльщика всё так же были при ней, на роли ободка для густых, подстриженных каре волос.

Андрис и глазом не моргнув помогла мне правильно заполнить бумаги об аресте и отмыть плащ. Она заразительно хохотала, когда я рассказала, как смешно гонялась за Цфат, и тем самым облегчила мой стыд. В конце Ищейка похвалила меня и радушно повторила приглашение обращаться за помощью, если возникнут «неловкости».

Мы, считай, подружились.