Хозяйка Серых земель: Капкан на волкодлака

Под пуховым одеялом было жарко, и Себастьян вспотел.

От пота шкура чесалась.

Или не от пота?

- Живой… - раздался над головой знакомый голос, преисполненный удовлетворения. – Эк ты, князюшка, везуч…

Припомнив вчерашний вечер, Себастьян согласился: и вправду везуч, только везение это какое-то кривое.

Меж тем Аврелий Яковлевич поднял Себастьяна, подпихнул под спину подушку, а потом и вторую, преогромную, набитую пухом столь плотно, что подушка эта обрела каменную твердость. Наволочка ее была расшита голубками и незабудками, и Себастьян эту хитрую вышивку чувствовал шкурой, сквозь мокрую ткань рубахи.

- Пей от, Себастьянушка, - в руки Аврелий Яковлевич сунул кружку, огромную, глазурованную и с теми же голубками. – Пей, а после поговорим.

У самого князя кружку удержать не вышло бы. Он и рук-то поднять не в состоянии был, но с ведьмачьей помощью управился и с ними, и с кружкой, и с густым, черным варевом, которое имело отчетливый привкус меди.

Но хоть внутренности не плавило, уже радость.

На самом деле с первого же глотка по крови разлилась приятная теплота. А на последнем Себастьян и кружку сам удержать сумел.

- Живучий ты, - с непонятным восторгом сказал Аврелий Яковлевич.

- Упрекаете?

- Восхищаюсь. Другой бы давно уж лежал бы ровненько, смирненько, как приличному покойнику полагается, а ты знай себе, хвостом крутишь.

Хвост дернулся и выскользнул из-под одеяла, щелкнул по теплой половице.

Нет, умирать Себастьян точно не собирался.

А собирался найти того, кто одарил его этаким подарочком…

- Лежи, - рявкнул Аврелий Яковлевич.

- Кто… меня… - голос, однако, был сиплым, севшим. И горло болело невыносимо.

- Это ты мне расскажи, кто тебя и где…

- Когда?

Безумный разговор, но Аврелий Яковлевич понял.

- Думаю, денька два тому. Вспоминай, Себастьянушка. С кем ел. Что ел. Эта пакость сама собой не родится, она под человека делается, из его собственных волос… волоса… надобно снять, а после изрубить на мелкие куски.

Себастьян согласился, что лишние печали ему в нынешней ситуации совершенно ни к чему.

- Одно скажу, что на то не менее десяти ден надобно, - Аврелий Яковлевич отступил от кровати, решив, что ненаследный князь в обозримом будущем не сомлеет. – А держится наговор еще денька этак три… в том его и неудобство.

Значит… две недели… примерно две недели.