Внучка берендеева: Летняя практика

Поэтому если… если вдруг… бей, не жалея… живым я ему себя не уступлю… а потому, если придет, то меня уже нет…

- Дурак.

Елисей руки положил на луку седла.

Не станет он задерживать брата.

И уговаривать.

И…

Доберется до деревни, тут уж недалеко – ветер несет запах дыма и съестного, и значит, скоро станут… а там ночь. И луна близкая. Поможет пасынку. След, глядишь, не растает, а волк на ногу легок. Догонит этого, бестолкового… и там уже видно будет, что и как…

- Я… тоже тебя люблю, Вересень…

Этого имени Елисей не слышал давно, так давно, что и отвыкнуть успел уже.

- Прости за все… и не забывай, кто ты есть. Не позволяй ей надеть на тебя ошейник. Ты волк, Верес, а не шавка домашняя…

- Как и ты, Варей…

Он развернул кобылку и подхлестнул лозиной.

Елисей вздохнул и, дождавшись, когда брат скроется за поворотом – лес словно проглотил его – спешился. Он встал на четвереньки и вдохнул тяжеловатый конский запах.

Фыркнул.

Закрыл глаза, запоминая.

Да, определенно… вечером… он догонит Варея вечером… и дальше решит, что им делать.

Деревенька стояла в низине. От дивно! Люди обычне поверху селятся. Оно и верно. По весне низины водами талыми полнятся, по осени – дождевыми. И небось туточки все погреба плавають… нет, я слыхала, что есть такие деревеньки, где дома вовсе на воде ставят, на сваях, а заместо телег лодки пользуют, но туточки ж вона, лес кругом…

Дорога сбегала в низину.

Поля?

Не было полей.

И скотины… время-то самое летнее, травица сочна, мягка, а меж тем ни одной коровы… на дальние луга выгнали? А собаки? Отчего ни одной, самой захудалое шавки навстречу не выскочило? Ограда? Стоит частокол, да только видно, что погнивший, вона, два бревна и вовсе вывалились.

- Божиня милосердная, - вздохнула Маленка, и я с нею мысленно согласилася. От не по нраву мне было сие место.

Ворота распахнуты.

А на воротах тех ворон сидит, черный, страшный. Нас увидел и раззявился, захохотал человеческим голосом.

- Цыц, - велел ворону Архип Полуэктович. – Хозяйка где?

Птах, тяжко хлопнув крыльями, поднялся.

Еще и говорит.

- Зося, рот закрой, - Архип Полуэктович огляделся, нахмурился, пересчитав ни то телеги, ни то царевичей. – Ерема где?

- Там, - Елисей честно указал на лес.

- Сбежать задумал?

Елисей плечами пожал, мол, может и задумал, да мне не сказал.

- Ничего, - наставник не озлился, усмехнулся так, кривовато.