Внучка берендеева: Летняя практика

Рушником накрахмаленным да с шитьем узорчатым отерлась.

И так ответила.

- Может, конечне, оно все и так, - я отошла за печь, на которую вчерась еще занавесточку примостила, аккурат для этакого случаю. Рубаху пропотевшую скинула, другую надела, чистую. Заместо летника – костюм еще тот, Киреем дареный, крепкий он и легкий, самое оно для лета. А что в портках, так я попривыкла. Небось, коль и вправду будем нежить местную воевать, в портках всяко сподручней будет. – Только…

- Недоказуемо.

Кирей разогнулся и пот со лба смахнул.

То есть, виду сделал, будто смахивает и притомился крепко. Огляделся.

Нахмурился.

А что он думал? Небось, пол месть – не царствием править, тут сноровка нужна. Он же ж шкарлупки свои по всей хате раскинул. Матюкнулся и принялся руками собирать. Понял, что с хаты не выйдем, пока чисто не станет.

- Это верно, Зослава, но… вот вспомнилось мне, что в доме у тебя никто на дурные сны не жаловался.

- А ты откудова знаешь?

- Оттудова, - шкарлупки он в ведро ссыпал.

– Зосенька, душенька моя ненаглядная. Неужто ты и вправду решила, что я тебя без пригляду оставлю?

- Из дворни кто наушничал?

А кто ж еще… он же ж привел и ключницу, и девок в услужение боярынькам… и глупо было думать, что девки сии только служили. Но странное дело, обиды на Кирея не было. Знала, что не во зло он, а от беспокойствия. Хоть и строит рожу, дескать, царевич и над всеми властвовать будет, а живой человек.

- И вот думать я стал, почему так? Боялись они в городе разворачиваться? Сомнительно… твой терем – не царский, там за каждым вздохом не следят.

А если и следят, то не те люди, которых опасаться стоит. И значит, в другом дело… скажем, в комнате, из которой твои гостьюшки дорогие носу высовывать не желали… или еще в узорах, которыми ты эту комнату размалевала, а поверху коврами прикрыла…

- И что?

Насупилася.

Дом-то мой, пущай и живут в нем, кому ни попадя, что воровки, что боярыни опальные. А раз мой, то и имею полное право рисовать на стенах его хоть узоры, хоть дули с маком.

- Ничего, - Кирей поднял последнюю скорлупку. – Но может, ты и тут чего нарисуешь?

- Сбегут.

Это в столице им идти некуда было, хоть и ныли кажный день братцу своему, как тяжко им без родного дому да в гостях у хозяйки неприветливое. Туточки домов – десятку два, бери любой. Не все ж мне размалевывать.

- Это верно, - скорлупку азарин подбросил, да и в кошель уронил. – А ты не им рисуй. Ты нам рисуй.