Внучка берендеева: Летняя практика

Знаю, я делала не самые приятные вещи… или не я, но то, что в меня вселилось.

Она вздохнула.

- Отец как обезумел… или и вправду обезумел? Но все закончилось в один день. Я очнулась от боли, страшной боли, будто меня раздирали изнутри на мелкие клочки… потом жар… и холод… я едва не умерла, но очнулась. Кем? Сама не знаю. Знаю, что ее, той твари, больше нет… и что не будет… что я одна… почти одна, только вот Маленка, она способна понять, что я чувствую, но лишь потому, что чувствует то же самое… мы вдвоем остались друг у друга, а все вокруг только и ждут повода, чтобы от нас избавиться.

Холод жемчуга Арей ощущал и сквозь ткань. Холод этот разбивал слезливый морок слов.

- От меня тебе что надо?

- Уж не жалости… а и вправду, скажи, чем она лучше меня? – Любляна поднялась, тряхнула головой, и волосы ее, медвяно-золотые, тяжелые, рассыпались по плечам. Летник вдруг соскользнул, и осталась боярыня в одной рубашке, тончайшего полотна. – Неужели вовсе не по нраву?

- Оденься, - Арей наклонился и летник подобрал.

Хмыкнул.

Тяжелый, что панцирь жучиный.

- Я ведь и вправду царской крови… и многое умею… мы бы хорошо зажили…

- Пока бы ты меня не сожрала.

- Надо же какой трусливый… - Любляна плечиком повела, и рубашка с плечика этого соскользнула. А Арею вдруг смешно стало: экий он манкий для нечисти, то одна выплясывала всю ночь, то другая утречком продолжила. Неужто иной заботы нету, кроме как честного мужика в соблазн вводить? – Да не трону я тебя… не трону… и сестрица моя… да, нам силы нужны, но разве мы кого до смерти извали?

- Это ты мне скажи.

А рубашка и ниже съехала.

Арей покачал головой и, летник протянувши, сказал:

- На вот, прикройся, а то застудишь чего…

- Людям обыкновенным с нами неуютно, твоя правда… а ты и не заметишь… я малость возьму…

- Одна уже взяла.

- Маленка? – очи Любляны полыхнули. – Вот стервь! А обещала…

- Оденься уже…

Арей повернулся спиной и, кинувши летник – боярыня его не взяла – на лавку, вышел. Он успел спуститься с крылечка, вдохнуть горячий воздух – ветер-суховей принес с восхода терпкий травяный запах – и потянуться.

- Помогите! – тонкий женский крик всколыхнул полуденное марево.

А ведь солнце и вправду высоко поднялось.

Что-то заспался он.

Закружился с сонницей.

- Помогите! – Любляна вылетела на крылечко, сжимая кулачком полы разодранной рубахи. Белые полы разлетались. – Помогите! Кто-нибудь…

Волосы встрепаны.

Губы искусаны в кровь.