Внучка берендеева в чародейской академии

В Барсуках, небось, ничего подобного нетути.

- А еще левее…

Сад предивный. В него я тоже заглянуть пыталась, да только сад тот оградою обнесен был. А в ворота никого не пускали. Сверху-то видать, но мало: забор и дерева, что над забором высятся, да только не разобрать, то яблони, груши, аль сливы. Хотя, может статься, и вовсе некие, диковинные, названиев которым я ведать не ведаю, знать не знаю.

- Насмотришься еще, как практика подойдет. Теперь направо, - Арей развернул меня в другую сторону. – По стене…

Стена вилась змеею каменной, да огибала некрасивое плоское строение, будто бы вдавленное в землю.

И ежели б не камень, из которого сложено оно было б, земля б вовсе его проглотила.

- Там некромантусы учатся. Мертвецкая у них. Лаборатории. Не самое приятное местечко. Говорят, прямо из подземелья ход имеется, на городское кладбище…

- Жуть, - я коснулась лба, призывая Божиню очистить меня и от этакого, пусть и далекого, но все ж присутствия тьмы. – А нашто им на кладбище?

- Так ведь трупы постоянно нужны.

Конечно, от города отписывают. Когда бедняков, которых хоронить не за что, рабов опять же… - он помрачнел и тихо добавил. – Особенно, когда старые становятся или калечные. Зачем кормить лишний рот, когда продать можно?

- Живыми?

Божиня милосердная!

- Живых Акадэмия не покупает, но… довести человека до смерти не так уж сложно.

Его правда.

Вспомнился вдруг старик-приблудыш, прибившийся в Барсуки позатою зимой. Был он худ, волохат и бледен, людей дичился, поселился в раскопе под корнями старое сосны.

Там и жил. Наши-то, Барсуковские детишки ему хлеб таскали, а старик им глиняные свистульки лепил.

Беглый ли?

Наверняка. Да только такого искать не станут. Но все одно прятался… и зиму хотел в том же раскопе пересидеть, только староста наш силою вытащил.

В дом отвел.

Отмыть велел, причесать, одеженки дал какой-никакой, а после посадил со старухами, небось, мелкое работы в хозяйстве завсегда хватит. И жил старик, до самое весны дотянул, даже мяса на костях прибавил, а все одно сгубила его лихоманка.

Бабка сказала, оттого, что слабый.

А еще сказала, что не такой уж старый он, четыре десятка годочков, перетруженный просто. И ежели так, то много ли ему надо было?

Всяк хозяин волен над рабом своим, так человеческая Правда глаголе, а вот Божинина о милосердии говорит. Но только далеко до Богов, люди, чай, ближе.

Не успела я додумать, потому как раздался протяжный сиплый звук, будто бы кто-то трубит в рог преогромный.