Первое правило стрелка

Сегодня его проводил самолично богатырь Пересвет, начальник таможни. При виде путника, с которого нечего взять, он тоже разочарованно вздохнул.

— Звать-то тебя как? — спросил он.

— Сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, — повторил Реджи.

— Язык сломаешь, — сказал Пересвет. — Цель прибытия в Триодиннадцатое царство?

— Осмотр местных достопримечательностей.

— Твой род занятий?

— У меня нет определенного рода занятий.

— Брага с собой есть?

— Нет.

— А кайф-трава?

— Тоже нет.

— Приобрести не желаешь?

— Не желаю.

— Скучный вы народ, неинтересный, — сказал Пересвет. — Оружие с собой имеется?

— Я — человек мирный, — сказал Реджи.

— То есть нет у тебя оружия?

— Именно.

Пересвет переглянулся с богатырем, проводившим Реджи от ворот. Вынесенный путнику вердикт был ясен — не жилец.

В Триодиннадцатом царстве иностранцев особо не жаловали, считая всех лазутчиками хазарского хана Сам-Себе-Багатура, так что каждый въезжающий или входящий в страну чужеземец должен был уметь за себя постоять.

— Может, ты хочешь купить оружие? — со слабой надеждой поинтересовался Пересвет. — Есть парочка очень приличных мечей, почти без зазубрин.

— Спасибо, я обойдусь.

— Как знаешь. Что у тебя в суме?

— Это саквояж.

— Да какая разница? Что там внутри?

— Ничего.

— Совсем ничего?

— Совсем.

— Покажи.

— Извольте.

Реджи открыл саквояж. Богатыри заглянули внутрь, чуть не стукнувшись при этом головами.

— Хм, — сказал Пересвет. — И правда ничего. Какой смысл путешествовать с пустой сумой? На кой ляд она тебе сдалась?

— На всякий случай. Вдруг на дороге чего-нибудь найду. Будет куда положить.

— А если не найдешь?

— Значит, не судьба.

— Понятно, — сказал Пересвет. — Взять с тебя нечего, так что вали отсюда подобру-поздорову. Пока у меня окончательно настроение не испортилось.

— Счастливо оставаться, — сказал Реджи.

Если бы Пересвет и дежурный богатырь имели обыкновение окидывать взглядом землю на своей стороне заставы, а не смотрели бы постоянно на чужбину (так оно прибыльнее), они бы здорово удивились.

Отойдя от таможни на сотню шагов, Реджи остановился, открыл свой совсем недавно пустой саквояж, вытащил из него пояс с двумя револьверами и нацепил его себе на бедра.