Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

— Здравия желаю… — начал он, но осёкся из-за моих взмахов руками.

Ещё не хватало привлечь внимание толпы.

Я приставил палец к губам, поднялся по ступеням каменного крыльца и бочком протиснулся в приоткрытую дверь, затащив за собой рой колючих снежинок.

Пока они таяли на плаще, миновал длинный коридор, зал древней Растийской живописи и Фарницийский зал. Безлюдная экспозиция пялилась вслед пустыми лицами старинных портретов. Сами собой воскресли воспоминания о поисках твари и отчаянном магическом бое, но, к счастью, не успели наполниться кровавыми красками.

Их отбросили обратно в небытие голоса, долетевшие из злополучной галереи с той самой картиной.

— Здесь он и пропал.

Взволнованный баритон музейного служителя эхом отдавался от стен.

— Как это? — уточнил Бырь. — Растворился в воздухе? Провалился в Полуночную бездну? Или ещё как?

Очень странное совпадение, нехотя признался я самому себе. Меня словно заставляли вспомнить всё что было. Только для чего? Чтобы призвать к ответу? Заставить заплатить за смерть хозяина твари?

Отогнав непрошеные мысли, я подошёл к сержанту.

Служитель бросил на меня короткий взгляд и ещё сильнее сжался.

— Не знаю, — забормотал он. — Будто и впрямь в тартарары провалился. Мне не позволено надолго отходить от посетителей. Поэтому… отвлёкся только на минутку. Одной ногой в соседний зал перешёл, повернулся, а его уже…

— Неееееееееет! — разнеслось гулкое эхо.

Бырь нахмурился.

— Что это? — не понял я.

— Призраки! — усмехнулся сержант. — Воють!

— И постоянно так, — сглотнул служитель.

— Это ж, так же ж… кто же к нам теперь пойдёт… если тут эти… А ещё око это проклятое. От него аж сердце останавливается...

— Хватит, — нетерпеливо всплеснул руками Бырь. — Коли ворота открыть, в музее вашем не протолкнуться будет.

Я согласно кивнул и вспомнив про тайный ход, указал на угол:

— Там стоял пан Тарунда? — и дождавшись утвердительного ответа подошёл к третьей колонне.

— ите… — раздался свистящий шепот уже не похожий на призрачный вой.

На стыке плит заморгал огромный глаз.

Руки сами собой сложились, готовые выпустить молнию, но проклятое око сразу сжалось, растворившись в пыли и паутине. Я пошарил по стене, но отверстия в осыпающейся штукатурке так и не нашёл. Зато наткнулся на каменный орнамент, похожий на листок дерева и надавил.

Одна из плит вздрогнула и поехала к углу, открывая проход в подземелье.

— Ага, — сказал у меня за спиной Бырь.

Из темноты, отряхивая паутину, выбрался мой заместитель.