Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

— Чтобы ему по-настоящему помочь, нужно знать какими зельями он отравился. Пока можем только удалить остаточные примеси.

— Соберу людей, мы обыщем его кабинет, — пообещал за моей спиной толстяк.

Дверь стукнула, а я попытался вырваться из рук лекаря.

— Со мной всё в порядке.

— Не утверждал бы так на вашем месте, — покачал головой он. — Следов отравления нет, но организм истощенный. Глаза блёклые, чёрные круги. Сосудистая сетка воспалённая. Нервозность. Синим мхом увлекаетесь?

— Вот этим! — подняв к его глазам колбу с надписью: «Выпей меня», бросил я.

— И если позволите, взгляну, чем отравился мой друг. Пока не поздно.

Лекарь только головой покачал.

— Ах, да, вы же припой… Лучше бы увлекались синим мхом, — вздохнул он. — Хотя, в данном случае, если выбирать из двух зол… пейте свой припой, только отойдите в угол и сядьте.

Уходить, пока Габ не придёт в себя не хотелось, поэтому оставалось забиться в укромный уголок и вскрыть то, что он оставил для меня перед предполагаемой смертью.

О том, что мой старый друг не чаял остаться в живых, свидетельствовал погром в кабинете и само послание. Не представляю, чтобы что-то другое заставило упрямца пойти на такой крайний шаг.

Лекарь проводил меня взглядом до одиноко стоящего кресла у окна и отвернулся к Габриэлю. А я сел, снял перстень и откупорил склянку. Выдохнул, будто собирался пить забористый самогон и наклонил колбу. Дистиллят проскочил внутрь и перед глазами задвоилось. Комната отдыха лекарей расплылась, но не исчезла.

А поверх неё проступил кабинет Ремица и его руки, порхающие над склянками.

Я встряхнул головой, пытаясь избавиться от странного эффекта, но окружающая обстановка исчезать не желала. Мелькали шкафы и пробирки. Из окон отражался свет. В стороне что-то бормотал лекарь. Горелка пыхнула синим пламенем. Мимо проскользнула тень и Алана забралась в карету...

Голова закружилась, взволновала желудок и подняла волну тошноты.

Две комнаты и заснеженная улица словно наложились друг на друга.

Руки Габриэля мелькали перед спиной седого лекаря, но вместо его голоса, я слышал, как что-то говорит Алана, и даже чувствовал где она сейчас, словно превратился в стрелку компаса.

Оставалось только сглатывать и жмуриться. После нескольких попыток снежная мостовая пропала, а за ней потух и свет из окон. Половина комнаты исчезла, вместе с девицей, суетящейся над неподвижным телом Ремица. Но его кабинет так и остался блёклым и размазанным.