Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

Застрявший в горле ком уменьшился и сполз обратно в желудок. Подхватив тело друга, закинул его на плечо и, крякнув, потащил в коридор. Успел, куцяка, наесть себе пузо на трибунальской службе.

— Что вы делаете? — удивлённо спросили из коридора.

Пухлый преподаватель, кажется зельеварения, испуганно застыл на верхней ступени лестницы, чуть не наткнувшись на меня.

— Вы то мне как раз и нужны. Помогите отнести его к лекарям. Скорее всего отравление.

— Говорили ему, не ставьте вы свои эксперименты в кабинете, — запричитал толстяк, подхватив неподвижное тело и сняв с меня часть нагрузки.

Хорошо еще, что нам нужно спуститься всего на один пролёт.

— Но он не унимался, дескать здесь ему удобнее и результат опытов ему всегда предсказуемее. Вот он и доупрямился. Придётся сообщить о его…

— Обязательно сообщим, — пообещал я, — как только откачаем.

После пары неприметных поворотов в боковые коридоры, мы наконец добрались до владений целителей и без предупреждения ввалились в комнату отдыха.

Молодая девица с визгом спрыгнула с колен незнакомого мне седого пана.

— Он отравился каким-то зельем, — предупредительно крикнул я. — У него все пробирки разбиты.

Покрасневшая девица, отвернувшись, поправляла одежду, а вот седой лекарь быстро пришёл в себя и начал раздавать указания. Мы закинули Габа на стол и уложили на спину, раскинув безвольные руки. Прежде чем отойти, я попытался вытащить зажатую в пальцах колбу, заткнутую пробкой.

— Да не мешайтесь вы…

— Это может быть опасно, — перебил я, медленно размыкая железную хватку Ремица.

— Мышцу, наверное, свело, — пояснил седой лекарь и нажал на какую-то точку в районе запястья.

Пальцы разжались, и колба вывалилась в мою ладонь, перевернувшись вверх приклеенной бумажкой: «Выпей меня Балт».

— Он тоже заходил в его кабинет, — подтолкнув меня в плечо, сообщил толстяк.

— Платком прикрывался… — пятясь, попытался оправдаться я, но седой лекарь лишь покачал головой, прищурив внимательные глаза.

— Разберёмся, — кивнул он, ухватив меня за рукав.

— Откройте рот. Голову откиньте! Ничего же не видно. Так лучше. Налёта нет. Горло чистое. Язык без изменений. Угу. Закройте. Наклонитесь сюда. Вот.

Пока он ковырялся со мной в поисках признаков отравления, мысли скакали как бешеные, а глаза сами косились на Габа. Девица перестала краснеть и уже что-то заливала спринцовкой в его нос и рот, повернув голову на бок.

— Может быть лучше займётесь им? — наконец выдавил я.