Ловец бабочек

Добавим судейскую канцелярию… в конце концов может статься, что наш с вами… Учитель, - Нольгри Ингварссон провел пальцем по острому краю подстаканника. - …служит в суде. Или не в суде, но в Прокуратуре?

Он уставился на Катарину.

Холодный взгляд.

Пронизывающий.

И не закрыться от него. Мутит. Тошнота накатывает волнами. И ощущение, что она, Катарина, вот-вот утонет. Холодно.

Мерзко.

…и она не давала согласия.

- Простите, - без тени раскаяния произнес дознаватель. – Надеюсь, вы понимаете, что я должен был вас проверить.

Вот.

Он протянул платок.

- У вас кровь идет.

И вправду идет.

Носом.

Нос у нее слабый. И раньше кровь шла часто, бывало, что по нескольку раз за день. Тетка сердилась, будто бы Катарина специально, говорила, что это от избытку дури, что не книжки читать надобно, а домом заниматься, тогда и на голову кровь давить не станет. А раз не станет, то и выхода не найдет через нос.

…одежда чистою останется.

Сплошная выгода.

…кровотечения давно перестали ее беспокоить. Она уже решила, что и вправду переросла.

Выходит, ошибалась.

- Зачем?

- Затем, что, вдруг вы испытываете к кому-нибудь из них глубокую симпатию? – Нольгри Ингварссон смотрел, как она подбирает красные капли.

Жадно смотрел.

И ноздри его раздувались.

И в какой-то миг Катарине вдруг показалось, что дознаватель не выдержит. Бросится. Сомкнет худые белые руки на ее шее… сдавит…

Она отвела взгляд.

- К кому? К начальнику, который спит и видит, как от меня избавится? К Вересковскому… он редкостная сволочь… Баранчиков безобиден…

- Кричковец тоже казался соседям безобидным.

Молодой парень. Тихий. Скромный. Чертежник. Разряд по шахматам. Что в таком может быть опасного?

Да.

И нет.

И все равно она не понимает.

- Почему они? Не другие. Вы ведь сказали, что пять сотен… вы…

Она прижала платок к носу и запрокинула голову. Кровь вдруг хлынула потоком. И виски сдавило, будто голова Катарины вдруг оказалась в тисках. Одно движение, и лопнет эта голова…

- Хороший вопрос… вы взяли Кричковца.

Приступили к допросу… правильно. И вот… - он раскрыл папку. – Стенограмма… кстати, что интересно, ваш отчет. Тогда их дублировали и отправляли в Особый отдел. Так… имя… возраст… вот… «думаешь, самая умная, сучка?» Простите, цитата, так сказать. «Взяла меня и героиня? Хер тебе. Ты и половины не поняла и не поймешь, если я не скажу. А я подумаю, сказать ли тебе о нем…»

Катарина нахмурилась.

Ей казалось, что она помнит каждое слово.

Каждую фразу.