Ловец бабочек

Шпроты – с дымком, сладковатые. Хлеб свежайший. Еще бы маслица махонький кусочек…

- И работа предстоит неприятная… итак, может, Кричковец и сам замолчал. А может, попросили его, скажем, объяснили, что ему не выбраться в любом случае, но вот можно уйти красиво, так, чтобы надолго запомнили. Ему это было важно.

Пауза.

И слышно, как где-то далеко гудят рельсы… дорогу, поговаривали, будут переносить. Но Катарина слухам не верила. Слишком муторное это дело. Да и зачем? Город-то вырос благодаря этой дороге.

Транспортная жила…

…отвлечение внимания.

- Вы полагаете, что это кто-то из троих?

- Существует подобная вероятность. Добавим сюда еще один… нюанс. Протоколы вашей с Кричковцом беседы были изменены. То, что я зачел вам, дубль, сделанный для нас. А вот в вашем архиве, так сказать, оригинал… формально он оригиналом значится, но реально… реально там отсутствует одна фраза…

…надо полагать, та самая, которую зачли Катарине.

И на второй.

Не сходится… что-то не так, но что именно, Катарина не понимает. Пока.

Она обдумает эту беседу позже, каждую произнесенную фразу. Заставит себя вспомнить интонацию. И поведение собеседника… разберет каждый его жест, отделяя театральщину от настоящих эмоций, если он, тот кто старше и опытней, позволит ей заметить хотя бы тень эмоций.

- Доступ к стенограммам имели все сотрудники… - заметила она.

И Нольгри Ингварссон кивнул.

Все.

Но не все из них беседовали с Кричковцом. И не все потом посещали суд. И выходит… нехорошо выходит. Думать о таком не хочется, но придется…

- Вы ведь сами когда-то писали, что Кричковец умен и, скорее всего, осведомлен о тонкостях полицейской работы… откуда? Обыкновенный чертежник… пусть он аккуратен, пожалуй, чрезмерно аккуратен…

Катарина кивнула.

И вправду чрезмерно. Ей ведь позволили участвовать в обыске, верней, не стали запрещать, однако же определив ее место у дверей.

Не трогать.

Не отвлекать на глупые вопросы.

Смотреть.

Она и смотрела. Небольшая квартирка, даже не квартирка, но комната в огромной коммунальной. Общая кухня. Темный коридор. Девочка на велосипеде. Смех… соседи, любопытные, но опасающиеся пока это любопытство проявлять. Дверь, заклеенная газетами. Со внутренней стороны окрашена и очень аккуратно. На двери – портрет Князя, старого, к слову. Кровать. Лоскутное покрывало. На покрывале ни складки, ни залома.