Ловец бабочек

Мол, преступления таковы, что без Особого отдела судьбу злодея решить никак невозможно, - Нольгри Ингварссон издал коротенький смешок. – Возникает закономерный вопрос, почему? У него имелся преступник. Доказательства неопровержимой силы. И оставалось-то мелочь, оформить дело в суд, а он отдает и злодея, и доказательства, и всю славу… смиренно принимает оплеухи… моральные, имею в виду. Вал статей о беспомощности полиции…

Это и вправду было странно.

Нет, Катарина знала, что Кричковца забрали особисты. Но вот, что начальник сам его отдал? Он ведь болезненно самолюбив, и упустить такой шанс… или сомневался, что получится довести дело до суда? Но нет, доказательства и вправду были железными.

- Вот-вот, - дознаватель откинулся в кресле, насколько то позволяло. – Кровь успокоилась? Случается такое… итак, Кричковец… у нас он замкнулся… выглядел, говоря по правде, растерянным… все ждал чего-то, а вот когда пригрозили полным сканированием, потребовал вас. И тогда уж заговорил. Оно, конечно, объяснимо все… скажем, поначалу он был в кураже.

Кровяной ничем не лучше хмельного, вот и тянуло похвастать подвигами. А потом осознал, насколько влип. Что грозит ему высшая мера и выбраться не получится, вот и приуныл. Перспектива же вскрытия испугала. На самом деле подобные личности довольно трусоваты… Кричковец стал торговаться, и мы сочли возможным пойти на встречу его просьбе.

- Почему.

Катарина потрогала переносицу. Кровь и вправду перестала идти и, наверное, это было хорошо.

- Почему? Скажем, потому что на деле грамотных специалистов, способных вскрыть человека, не сильно повредив последнему разум, не так много.

А те, которые есть, заняты делами куда более важными, насущными, чем обыкновенный ублюдок.

Кем-кем, а обыкновенным ублюдком Кричковец не был.

Он был ублюдком хитрым.

Безумным.

- Вам это кажется несправедливым?

- Да, - Катарина не стала кривить душой. – Он ведь… если бы его вскрыли…

- Если бы да кабы, знать бы загодя… но и мы не всеведущи. Подумай сама, их всего-то с дюжина. Я вот могу считать эмоции, даже глубинные, но чего тебе это стоило?

Что может быть серьезней сволочи, которая убила не двоих, не троих и даже не десятерых?

- Безопасность страны, - спокойно ответил Нольгри Ингварссон.

– От них зависят сотни и тысячи жизней. И потому мы с тобой не в праве отвлекать их…

Быть может так, но…

…что делать теперь?

- Работать самим. Ешь, сказал. И вправду, тоща, что кошка бродячая.

Чай остыл. Но бутерброды были вкусны. Зеленый помидор горчил.